Что происходит, когда встречаются будущие врач, оперный певец, художник и филолог? В нашем случае получилась хип-хоп-группа 3nyone. Их первые концерты с успехом прошли в Санкт-Петербурге.

Расскажите, пожалуйста, о вашем творческом объединении.

Ван Жуньчжун — Zilch Z: 3nyone — это первое в России китайское хип-хоп-объединение студентов из самых разных уголков Китая — из Сианя, Синьцзяна, Хэбэя, Шаньдуна. Мы продвигаем китайскую культуру и музыку за границей, создаем качественный продукт и помогаем местным китайским студентам развеяться в привычной для них обстановке. В Америке подобная практика существует уже давно, многие из исполнителей потом даже в китайских творческих конкурсах типа Rap of China участвуют, но в Питере и вообще в России ничего такого не было. И мы решили стать первыми.

Где вы выросли и провели детские годы? Какими были ваши родители, окружение?

Цзинь Бовэнь — Flame King: Я был самым обычным мальчишкой из Яньляня, маленького городка рядом с Сианем. Семья тоже самая среднестатистическая, родители — рабочие на заводе. Тогда я и мечтать не мог о том, что когда-нибудь вырвусь и смогу жить за границей.

Ван Жуньчжун — Zilch Z: Детство было очень бедным, компания отца разорилась, когда я был совсем еще маленьким, и семье пришлось выстраивать принципиально новую жизнь. Родители уехали на юг на заработки, а я остался в Сиане с бабушкой. Пакетик сухого молока, предназначенный для одного стакана, она разводила на два, разбавляя большим количеством воды, чтобы я не замечал разницы со сверстниками. Вернувшись, мама с папой открыли свою фирму и потихоньку начали развивать ее. Было очень нелегко, но отец, даже уставший и измученный, запирался в комнате, чтобы до утра заниматься каллиграфией. Он всегда очень любил искусство. У нас это семейное.

Бай Ичуань — Visa: Всё детство я провел в общежитии при школе, поскольку родители были крайне заняты, а в Китае, начиная с младшей школы, ученики могут проживать прямо при кампусе, не покидая территорию учебного заведения ни во время занятий, ни после них. Считается, что это помогает сосредоточиться на обучении и не тратить лишнее время на дорогу. Именно благодаря этому уже тогда я стал очень даже самостоятельным человеком.

Лю Ланьтянь — Izboooy (переводе — «Синее небо»): Когда-то родители приехали из Сычуаня в Синьцзян волонтерами, открыли там свой бизнес и в конечном счете остались насовсем. Мама была музыкантом, играла на фортепьяно, а во время беременности постоянно слушала классику, поэтому, наверное, и у меня предрасположенность к музыке с самого рождения. Вырос я в Синьцзяне. Те, кто был там, знают, что это место очень самобытное, свободное, не похоже ни на один другой регион Китая, здесь много национальностей живут вместе и уважают друг друга, уважают культуру друг друга. И мы тоже вот так целыми днями слонялись то там, то здесь, смотрели и впитывали.

Когда вы осознанно начали заниматься музыкой? Почему проявили интерес именно к хип-хопу?

Цзинь Бовэнь: В 14 лет я был очень избалованным, непослушным. Вечно что-то напевал себе под нос вместо учебы. Это заметил и учитель пения, потому что то и дело заставал меня за этим на перемене или в коридоре. Именно тогда он впервые посоветовал мне выбрать музыку в качестве основного направления в жизни.

Ван Жуньчжун: С детства я почти всё свободное время посвящал рисованию. Но тогда в школе у нас было одно потаенное место, про которое знали только ученики. Там все подростки прятались, чтобы покурить на перемене, и в одну из таких тайных вылазок я там застал парня, который, положив телефон на пол, слушал хип-хоп-трек, всем телом качаясь в такт музыке. Это выглядело как какой-то ритуал, эта энергия была так заразительна, что я тут же налетел на него, требуя дать название трека и имя исполнителя.

Бай Ичуань: В школе я активно занимался спортивной гимнастикой. Она была главным делом моей жизни, почти всё время я проводил на тренировках, а в перерывах слушал восходящих звезд хип-хопа. Тогда, кажется, даже не придавал этому особого значения. Но со временем музыка стала убежищем от боли травм и мотивацией, рождала такие эмоции, которые ничто другое не вызывало.

Лю Ланьтянь: Сначала я учился играть на традиционном китайском инструменте эрху, а затем на гитаре. Мои хобби очень часто сменяли друг друга, я, кажется, перепробовал всё, даже латинские танцы, но так или иначе возвращался к музыке. Учился, исследовал ее, напитывался. Хип-хоп зацепил больше всего.

Когда вы впервые записали музыкальный трек? О чем он был?

Цзинь Бовэнь: Первый трек я записал еще в школе, чтобы доказать родителям, что смогу стать успешным музыкантом. Мне нужно было записать первый полностью самостоятельный творческий продукт: от мелодии до текста. Уже не помню, о чем была песня, но после этого родители больше ни разу не усомнились во мне.

Ван Жуньчжун: Как студент Академии художеств, я всегда очень много переживал за качество своих работ, рефлексировал на этот счет, много читал о разных художниках. Первый трек был как раз вдохновлен одним из них и назывался «Пикассо». О трудностях исканий и работы над собой.

Бай Ичуань: Первый трек был о негативных комментариях и их влиянии на молодые таланты. Чужое мнение часто влияет на нас, мешает развиваться, и это была критика в адрес всех тех, кто поддерживает такое слепое уничтожение. Интересно, что с этой работы началось и мое знакомство с нашей командой. Ребята оценили.

Рекомендуем почитать:

Лю Ланьтянь: Первым я выпустил дисс (направление в хип-хопе, в котором высказывается неуважение в тексте одного рэпера (или группы) другому. — Авт.). Еще в школьные годы меня бесило неравенство, привилегированность и несправедливость, поэтому первый трек я посвятил сыну директора школы. А дальше пошло-поехало, замеченный в дискриминации одноклассник сразу получал от меня дисс.

Чем вы занимаетесь помимо музыки? Где учитесь?

Цзинь Бовэнь: Я музыкант не только по призванию, но и по профессии, уже около пяти лет обучаюсь оперному пению в РГПУ им. Герцена, пишу песни на разные темы — от остросоциальных до глубоко личных: про дедушку, например.

Ван Жуньчжун: Я оканчиваю ассистентуру в мастерской станковой живописи Х. В. Савкуева Академии художеств им. Репина. Работаю над картинами и музыкой одновременно, очень устаю, но оно того точно стоит.

Бай Ичуань: Учусь в Санкт-Петербургском государственном университете, изучаю русский язык. Отсюда и русский никнейм: Виза. Сейчас всё чаще пишу песни с элементами российской действительности, духа Санкт-Петербурга: то о набережной, то о Невском проспекте что-то проскальзывает.

Лю Ланьтянь: Сейчас я изучаю медицину в Санкт-Петербургском государственном медицинском университете им. Павлова. Планирую жить в России и дальше, эта страна не выходит у меня из головы еще с первого приезда в школьные годы. Надеюсь, получится.

Что для вас значит музыка? Какие эмоции, чувства вы хотели бы передать людям с помощью музыки?

Цзинь Бовэнь: В детстве я всегда перед сном слушал музыку на старом mp3 и так потихонечку под нее засыпал. Но как-то раз, уж не знаю кто, может, папа, скачал туда хип-хоп прошлого поколения. Сейчас я даже не помню, что это была за песня, ее, наверное, и не найти уже. Но всё еще отчетливо помню этот звук битов и характерное «тыц-тыц-тыц». Уже позже, послушав разных исполнителей, я смог идентифицировать то ощущение причастности к чему-то большему.

Ван Жуньчжун: Когда я рисую, мне нужен холст и краски — это мой способ выражения мыслей. В музыке то же самое, но взаимодействие выстраивается несколько иначе. Для меня, правда, нет особой разницы между живописью и музыкой, хотя многие это совсем не понимают и боятся смешивать.

Бай Ичуань: Для меня музыка — это приправа, обостряющая восприятие. Когда я счастлив, грущу, в моменты, когда испытываю самые сложные и противоречивые эмоции, именно музыка высвобождает из плотно запечатанного контейнера моего сердца все накопившиеся чувства. А песни — личный дневник, куда я записываю все этапы своего взросления и самопознания.

Лю Ланьтянь: Музыка — это судьба, новое тело, новая форма, которая меняется вместе со мной и при этом меняет меня изнутри.