Артур Гибадуллин одним из своих достижений считает главную роль Симбы в спектакле «Симба: битва прайдов» по мотивам диснеевского мультфильма. Всего же в его репертуаре сегодня более сорока ролей на сцене родного театра.

В театр часто приходят вслед за родителями. Расскажите: как было у вас?

Это произошло спонтанно, могу даже сказать, что не совсем осознанно. У большей части моей семьи техническое образование, и мои родители не имеют никакого отношения к театру. Я занимался физикой, математикой, часто участвовал в олимпиадах, играл в волейбол, думал, что после окончания школы перееду в Москву, стану журналистом или маркетологом. Но, когда мне было 15 лет, меня невзлюбил мой педагог, поскольку я перестал ходить к нему на дополнительные курсы, и мне было очень некомфортно. А родители на меня сильно давили, говорили, что нужно продолжать заниматься, поскольку у меня есть способности и я могу многого добиться. В результате поссорился с родителями и из протеста решил, что полностью изменю свою жизнь: буду заниматься литературой и стану актером. С 12 лет я живу у дедушки, это человек, который в каком-то смысле меня сделал. Он меня воспитал, 70 % характера и моих личностных качеств появились благодаря ему. И у меня возник план: в 18 лет ехать в Москву и поступать на актерский в «большую пятерку» — ГИТИС, ВГИК, Школу-студию МХАТ, «Щепку» или «Щуку». А для начала решил поступить в Школу-студию при Молодежном театре. Окончил Школу-студию, во время учебы играл в Молодежном театре, и меня взяли в этот театр после ее окончания. Но поступать не поехал, потому что пришлось бы на 4–5 лет оставить дедушку одного, а я этого не хотел. Люблю своего дедушку и просто не хочу оставлять этого человека в одиночестве.

Не жалели о том, что бросили математику и физику?

Думаю, нет. Хотя впоследствии, работая в театре, видел, сколько зарабатывают мои знакомые, с которыми мы раньше занимались вместе в школе и участвовали в олимпиадах, понимал, что моя зарплата могла бы быть совсем другой. Согласитесь, актер не самая прибыльная профессия. Но у каждого минуса есть свои плюсы. О том, что стал актером, я не пожалел ни разу.

Каким был Ташкент во времена вашего детства?

Он очень сильно отличался от того, каким стал сейчас. Я живу в районе Ташкента, который называется Чиланзар. Если проводить аналогии с Москвой, он чем-то напоминает глухой спальный район за пределами МКАД. Выйдя на улицу поздно вечером, нужно было быть готовым к «приключениям». Поэтому все детство прошло в драках, разборках, и перед началом очередной драки я думал: «Если мой противник боксер или борец — все». Но особенно сильно я в этих драках не страдал. В детстве и юности у нас было не так много развлечений и возможностей для творчества. Например, подростками мы часто ходили по улицам и играли на гитаре или садились в тени, ребята играли на гитаре, кто-то пел. Но нас прогоняли, потому что тогда это было запрещено. Сейчас ребята на улице могут спокойно ставить микрофоны, колонки и петь, и никто им не запрещает. Ташкент раньше был намного проще и более самобытным. Сейчас молодежь здесь увлекается разными субкультурами: кто-то подражает популярным в России, кто-то корейским, кто-то американским. Хотя я вижу, что часть молодежи старается сейчас вернуться к национальной узбекской культуре, и это очень приятно.

Кто из педагогов помог вам стать актером?

Мастером курса у нас была Лейла Омаровна Сейд оглы, актриса с огромным опытом, я всегда восхищался тем, как она играет в спектаклях. Лейла Омаровна преподавала нам актерское мастерство, а со второго года обучения — еще и танец. Многое из того, что я умею в актерской профессии, дала мне она. Свою лепту в мое становление как актера внес и Обид Набиевич Абдурахманов, в тот момент главный режиссер Молодежного театра, ведь я играл в поставленных им спектаклях. Мало кто в России знает, что в Школе-студии Молодежного театра студентов обучают по уникальной системе, созданной основателем нашего театра Наби Каюмовичем Абдурахмановым. Она очень мне помогает не только на сцене, но и в жизни. Я играл в спектаклях режиссеров из Питера и из Москвы, работал с француженкой Натали Коньон-Товен, их подход к работе был интересным, но ближе всего и интереснее всего подход к работе, принятый в нашем театре.

Много ли у вас ролей? Какие из них вам больше всего нравятся?

У меня сейчас около 40 ролей — как в детском репертуаре, так и взрослом. Играю Бека в «Поединке» Куприна, играю в свите Люцифера в «Содоме и Гоморре». Очень любил роль слепого скрипача в спектакле «Девочка со спичками» по Гансу Христиану Андерсену. В этом спектакле было три слепых музыканта. Они не видели эту девочку, но чувствовали ее присутствие и на протяжении всего действия были вместе с девочкой, не уходя со сцены. Эта роль была для меня в какой-то степени вызовом. Полгода назад в спектакле Марии Лычковской «Пушкин жив» сыграл Жоржа Дантеса, и было приятно, что я дорос до крупных ролей. Еще одна крупная роль, которая мне очень нравится, — Симба, сын Шрама в спектакле «Симба: битва прайдов» по мотивам диснеевского мультфильма «Король-лев». Понимаю, что у меня очень мало главных ролей из-за того, что я в свое время делал недостаточно. Путь и успехи человека всегда зависят количества усилий, которые он приложил, и проявленной им инициативы. Если просто тихо сидеть и ждать, никто нам ничего не даст. Театру нужно посвящать все свое время, а если человек думает: «приду, посижу часок и уйду», то это не работа, а самодеятельность или хобби.

Занимаетесь ли вы чем-то помимо театра?

Периодически принимаю участие в дублировании фильмов и рекламы. В 17 лет меня впервые пригласили принять участие в дубляже: тогда переводили на русский язык и озвучивали известный узбекский фильм. Я хорошо справился с этой задачей, меня взяли на заметку несколько компаний и периодически приглашают на озвучивание. В процессе становления личности понял, что мне очень хочется заниматься психологией. Заинтересовался ею еще в школе-студии, где нам преподавали психологию творчества. Я уже выучился на психолога-консультанта, полтора года работаю с клиентами как практикующий психолог-консультант, в данный момент получаю высшее образование как психолог. Моя цель — открыть собственную фирму, работающую в области психологии. Буду до безумия счастлив, если мой путь не разойдется с театром.

Рекомендуем почитать:

Как бы вы с точки зрения психологии оценили молодежь, которой сейчас 18–19 лет, своих ровесников, поколение своих родителей?

Подростковый период жизни моих родителей пришелся на 1990-е, 2000-е годы, период бунта, популяризация свободы, секса, английской культуры и так далее. Я бы сказал, что они более раскованные и внутренне свободные, чем более старшее поколение. Мои сверстники совсем другие, мы более серьезно относимся к каким-то жизненным аспектам. Одна из главных проблем моего поколения — проблема реализации. Многие мои сверстники видят, что люди, которые гораздо младше их, зарабатывают миллионы или миллиарды, в то время как они сами считают деньги до зарплаты. Многие задумываются об этом, но не могут найти выход. А молодые люди, рожденные с 2003 по 2005 год, их называют пост-миллениалы, часто уже с раннего возраста знают, чем будут заниматься. Они изучают IT-технологии, создают сайты, фотографируют. И хотя им всего 18–19 лет, они уже очень многое знают и многое успели. Думаю, в подавляющем большинстве они добились большего, чем мое поколение в их возрасте. Смотришь профили в социальных сетях и видишь, что кто-то из них очень крутой фотограф, видеограф, у кого-то очень интересный блог. Но в плане коммуникации и социализации им намного сложнее, потому что они в основном проводят время в Интернете. Не говорю, что Интернет — это плохо, я и сам активный его пользователь. Но, на мой взгляд, это поколение делится на две категории. Блогеры-экстраверты, которые с удовольствием пишут о себе, и им абсолютно все равно, что подумают об этом окружающие, лишь бы было как можно больше просмотров. И их полная противоположность — интроверты, социофобы и временами даже социопаты, которые боятся элементарных коммуникаций с другими людьми.

Занимаетесь ли вы сейчас спортом?

Я стал заниматься смешанными единоборствами. Всегда был худощавым человеком, но после пандемии и карантина, который длился полгода, когда весь Узбекистан, в том числе и Ташкент, закрыли и было страшно выходить на улицу, потому что вечерами даже не горели фонари, я сильно прибавил в весе. Осознав это, решил, что надо заниматься каким-то спортом. Сейчас я занимаюсь в тренажерном зале, а в тот момент не знал, какие нужно делать упражнения и как вообще туда пойти. И после карантина вспомнил свои детские страхи во время уличных разборок и решил заниматься смешанными единоборствами. Занимался с перерывами около двух лет, у меня был очень хороший тренер, я делал успехи, и он предлагал мне участвовать в соревнованиях. Но тут произошли определенные события, из-за которых мне пришлось отказаться от спорта. Сейчас регулярно хожу заниматься в тренажерный зал.

Не жалеете, что не уехали из Узбекистана?

Не могу сказать, что я полностью отказался от идеи переезда. Хотя сначала мечтал о переезде в Москву, а позже уже о Польше и Чехии. Узбекистан — это мой дом, и для меня это имеет значение, хотя я не очень привязан к понятию «дом». Но это место, где я родился, вырос, здесь живет моя семья. В Узбекистане замечательные люди, открытые и доброжелательные по своей природе. Люди, особенно старшего поколения, никогда не откажутся что-то показать, подсказать, помочь. Прекрасно, что Узбекистан развивается, после развала СССР сумел восстановить свою экономику, и его хотят сделать туристической страной. Может так случится, что мои пути с Узбекистаном разойдутся, но мне хотелось бы жить здесь и создать что-то свое.