С Азизой Кариевой мы познакомились на Международном фестивале культур «Восточный базар “Тюбетейка”» в Москве. Эта молодая художница, дизайнер и фотограф из Узбекистана представила в Москве свой собственный ювелирный бренд Elf под девизом «Волшебство доступно каждому». Кариева — одна из художниц новой волны, доказывающей, что время на Востоке не замерло, а двигается вперед вместе с теми, кто готов к творческим поискам и экспериментам. Азиза готова.

Расскажите о своем детстве.

Я родилась, выросла и живу в Ташкенте. В детстве мне казалось, что моя жизнь максимально заурядная, обычная, простая, особенно когда читала книжки и сравнивала себя с их героями. А когда выросла, то поняла, что у меня было очень необычное детство и достаточно счастливое. И всегда в нем было место каким-то тайнам.

И вы тоже были спокойным ребенком?

Было две Азизы. Одна постоянно каталась на велике, на роликах, бегала и играла на улице. Вторая сидела дома, делала всякую вышивку и ювелирку.

Вам легко давалась школа?

Помню, как приходила домой с учебы и с тяжелым сердцем доставала учебники. Мне были интересны только русский язык и литература. Все остальное мне было жутко неинтересно. Геометрию я открывала, понимала, что ничего там не понимаю, и закрывала ее обратно. А потом сидела и делала свое рукоделие.

Когда и как вы увлеклись рукоделием?

С самого раннего возраста. Есть видео, где папа меня снимал, и в свои пять лет я уже что-то придумывала, используя нитки с иголкой, какие-то подручные средства. Я всегда носила сережки, которые делала сама. Рукоделие было для меня не рутиной, а проявлением особой любви к сказкам, бурной фантазии, привычки придумывать себе какие-нибудь параллельные волшебные миры.

Вы играли на улице с ребятами или гуляли сами по себе в этих придуманных мирах?

Я была не особенно коммуникативная, не очень любила общаться с людьми.

От кого у вас этот дар — создавать что-то своими руками?

От бабушки, наверное. Все наши бабушки вышивали, шили и ремонтировали себе одежду сами.

А как смотрели на ваше рукоделие в школе?

Я всегда этим выделялась среди других учениц. Любое задание по труду мне очень легко было выполнить. Еще в пятом классе я начала продавать свои поделки другим девочкам. Когда кто-то у вас что-то покупает, то это самая высокая оценка вашей работы, ведь человек не отдаст свои деньги просто так. У меня были заказы на браслеты. Реклама же была простая: я на себе свои изделия носила. Потом слышала от других девочек: «Хочу такой же». Я использовала обычный бисер. Причем если сейчас можно открыть ютуб и найти любой вид вязки, изучить и повторить его тут же, то тогда такого не было. Я ходила туда, где продавались подобные вещи, смотрела на них, пыталась понять, как это сделано, а потом возвращалась домой и пробовала. Сейчас бы вряд ли уже подобным занималась, так как мы за эти годы обленились благодаря легкому доступу к любой информации.

А потом я начала делать открытки, где нужно сочетать разные материалы.

И дальше вы, разумеется, решили учиться на художника?

Мама у меня журналист. Она делала много репортажей, следила за тем, что происходит в республике. Она мне как-то сказала: «Тебе нужно поступать в Беньков» (Павел Беньков — художник, театральный декоратор и педагог, преподаватель Казанской художественной школы и Самаркандского художественного училища, который некоторое время жил в Ташкенте и открыл в этом городе свою академию. — Авт.).

Раньше это была академия, в которой нужно было учиться пять лет. Теперь это колледж, где учатся три года. Если школу я не любила и чувствовала себя там белой вороной, то в колледже все были, как я: немножко диковатые, странные и немного интроверты. При этом все очень круто рисовали.

Чем вам запомнилась сама учеба в Бенькове?

Там нас вообще почти не трогали, давали максимальную свободу. Не докучали физикой и математикой. Главное, чтобы было понимание композиции. До этого я не рисовала, а тут нужно было рисовать, создавать натюрморты, гипсовые головы и так далее. Но я быстро этому училась. Не помню, чтобы мне было лень что-то делать в Бенькове.

Как вы научились сочетать разные виды творчества?

Я думаю, если ты умеешь видеть, заточен на визуальное искусство, то можешь заниматься чем угодно: живописью, фотографией и так далее. Достаточно получить дополнительные навыки, научиться пользоваться необходимыми инструментами и материалами.

И что за этой универсальностью стоит, как вы думаете?

Чувство эстетики, чувство вкуса и чувство композиции. Иногда сделать что-то красивое — это вообще чего-то не сделать. Иногда нужно убрать лишнее.

А как вообще эволюционировали ваши взгляды на искусство?

Далекий от искусства обыватель зачастую оценивает, к примеру, картину по тому, насколько реалистично она описывает некий объект. Ему это нравится, потому что он не знает, как это сделано, не умеет рисовать так же реалистично. Как только вы узнаете все эти правила и научитесь им, то вам это станет неинтересно. Вас станет притягивать импрессионизм, где уже есть какие-то особые состояния, что-то новое. Чувства, эмоции. Мне тоже сперва нравилось, что тупо кто-то нарисует натюрморт, похожий на реальное блюдо с фруктами. А когда я уже достаточно погрузилась, то для меня открылся Ван Гог, его лодка, к примеру, максимально нереалистичная. Но нельзя видеть в академизме один вред. Академизм дает грамоту. Пушкин умел писать правильно и прекрасно владел русским языком, поэтому он мог какие-то новые обороты речи придумывать. Если бы он не знал русский, он бы просто застрял на каком-то этапе и ничего бы не смог сделать.

Рекомендуем почитать:

А вот уже после учебы нужно искать свой стиль, идти своим путем, как бы забыв о том, что ты изучал. Что-то новое создать, когда все время изучаешь чужие работы, невозможно.

Когда ваше творчество впервые оценили со стороны? Насколько это важно для вас?

Мне кажется, в любом искусстве нужно минимум рефлексии, потому что мы все любим копаться в себе и без него. Минимум рефлексии и максимум трудоспособности. Просто надо действовать, и все. Например, когда я занимаюсь живописью, то могу погрузится в этот неизведанный и сложный мир настолько глубоко, что потихоньку начинает ехать крыша. У меня реально был такой период год назад. Я сняла комнату специально только для живописи. Месяц писала каждый день с восьми утра до шести вечера. В какой-то момент поняла, что меня уже не волнует, продам ли я эти работы, понравятся ли они людям. Это уже только твои отношения с холстом. Чтобы таким образом не сходить с ума, стараюсь живописью очень дозировано заниматься. Быть художником для меня — в первую очередь, быть человеком самодостаточным в плане эмоций. Тебе не нужна обратная связь. Ты уже такой, какой ты есть. И ты должен людям показывать, что такое современное искусство, как оно отражает время и тебя самого. Мы сейчас живем в эпоху постмодерна, когда все сломалось. Еще в эпоху Возрождения, наверное, люди создали все самое красивое. Лучше уже не получится, но можно сделать другое, свое. Любое искусство — оно про позволить себе. Ты даешь себе разрешение взять пустой холст и заполнить его собой, не стесняясь того, что это твое. Люди, конечно, могут сказать, что ты фигней занимаешься, — это их право. Время все само рассудит.

Это, наверное, чувство, которое испытывают многие ученики художественных школ: «все лучшее уже создано до нас». Как его преодолеть и убедить себя создавать «другое», «свое»? Как вы это сделали?

После окончания учебы ты предоставлен самому себе. Ты приходишь в ступор от накатившей на тебя свободы. Мне помогло то, что я приземлила себя и стала делать маленькие шаги. Не смотрю далеко вперед. Ставлю себе маленькие цели, достигаю их, ставлю новые. Все начинается с места. Пока у тебя не будет своей мастерской, у тебя ничего не будет. Ты можешь быть очень организованным, но сидя дома с тараканами в своей голове, ничего особенного не сделаешь. Семья подавляет, быт. Но это я сейчас умничаю, потому что все это уже пережила. Прежде же этого не понимала. Мне не хватало смелости, идей. Все у меня стало двигаться легко, когда появилась своя мастерская.

Вернемся к вашей биографии. Куда вы пошли после Бенькова?

В архитектурный вуз. К этому времени я уже была замужем и стала мамой. У меня двое детей: мальчик и девочка. Им сейчас 9 и 11 лет соответственно. Я пошла учиться на дизайн интерьеров, потому что там есть все: и живопись, и рукоделие, и психология. Но в итоге поняла, что это все же не мое. Трудно было работать с людьми в плане продвижения своих идей. Многие к этому не готовы. Но зато параллельно я развивалась как фотограф, и у меня это получалось. А после окончания вуза уже всерьез занялась украшениями, которые делала всю жизнь. Стала создавать коллекции, продвигать их через соцсети. Придумала название своего бренда. И все закрутилось. Это было четыре года назад.

Почему ваш бренд получил название Elf?

Мне с детства был близок сказочный мир, и я любила придумывать свои миры. И вот мне захотелось, чтобы люди могли не просто купить украшение, а соприкоснуться с чем-то большим, с какой-то идеей. И до сих пор ко мне девушки, думаю, приходят не за украшением, а за каким-то состоянием, настроением.

Вы сказали, что дело пошло, когда у вас появилась мастерская, а вам бы не хотелось уехать творить и жить в какой-то другой город или страну?

Я люблю путешествовать и думаю даже, что это нужно делать периодически. Но пока что у меня не возникало желания где-то остаться. Всегда возвращаюсь с пониманием того, как обожаю Ташкент. Он для меня — не про инфраструктуру и какие-то там еще технические вещи. Ташкент — волшебное место для творчества. Я вижу многих россиян, которые сюда приезжают. Они создают здесь свои бренды, максимально раскрываются. Я вижу, что они здесь довольны ощущением себя. Если бы я жила в Нью-Йорке или в Москве, где очень много всего, где постоянно культурная жизнь кипит, наверное, не смогла бы сконцентрироваться на творчестве.

Над чем вы сейчас работаете?

У нас в стране очень мало мужчин носит украшения, и я теперь постараюсь это изменить.

Мужчины боятся давления общества, боятся, что их не так поймут, а еще они просто не умеют сочетать правильно какие-то вещи, материалы, этому их никто и не учит. Я хочу сделать классные, минималистичные мужские украшения на каждый день и предлагать интересные комплексные решения. И это не будет так, что надел и выглядишь как-то странно. Это должно быть реально стильно и круто. Я хочу, чтобы моя магия подходила людям на каждый день, а не на особенные случаи. Надо жить здесь и сейчас.

Расскажите о вашей мастерской, с появлением которой, как вы сказали, «все стало двигаться легко».

Да, раньше я работала там, где было много людей, и весь день испытывала стресс, так как не люблю, когда за мной кто-то наблюдает. Сейчас у меня в одном здании находятся и мастерская, и шоу-рум, и фотостудия. Я могу что-то создать, потом сфотографировать это и поставить на продажу, не выходя на улицу. Иногда даже могу смастерить какое-то украшение, потому что хочу сделать какой-то классный кадр. К примеру, девушку, снятую со спины, и ее ухо, в котором огромная серьга. И вот начинаю придумывать саму эту серьгу, держа в уме весь образ.

Какие места вас вдохновляют, помимо Ташкента?

Италия. Ее невозможно не любить. В России это Эрмитаж. Если говорить об эпохах и стилях, то это Возрождение и импрессионизм — как можно этим не вдохновляться.

Что именно в Италии вас больше всего привлекает?

Рим. Там каждый кусток — это кульминация вообще всего. Еще меня поразил Лувр в Абу-Даби. Там ведь ничего прежде не было. Пустыня. Но вот это вот желание создать оазис, поселить там красоту сумело изменить все. Вот что меня поразило. Они взяли какую-то чашку разбитую, очистили, оградили ее, подписали и сделали 3D-модель. У нас в Узбекистане таких мест с уникальными разбитыми чашками полно, и они просто так лежат никому не нужные.

А чего бы вам еще хотелось от своей страны и родного Ташкента?

Мне бы хотелось, чтобы в нашем городе больше доверяли современным художникам. У нас очень много талантливых людей. Само то, что ты занимаешься созданием новых ювелирных изделий у себя в стране — это тоже в какой-то степени стремление продолжать традиции прежних мастеров и художников, которые создавали современное для их времени искусство.