Бекмурод Алламуродов: «Без Узбекистана я свою жизнь не представляю»

Ученый из Узбекистана — о важности традиций, преображении своей страны и образцах для подражания

Теги: Узбекистан | Новые технологии | Политика

Фото: Сергей Лютых

Цифровая дипломатия — глобальный феномен, который активно формируется в течение последних двадцати лет, но до сих пор еще толком не отрефлексирован научным сообществом. Изменить ситуацию решил молодой ученый из Узбекистана Бекмурод Холмурод угли Алламуродов. Он взялся изучить эту новую форму дипломатии, позволяющую как информировать миллионы людей по всему миру о стране, ее внешней и внутренней политике, так и целенаправленно воздействовать на эту внешнюю аудиторию методом так называемой мягкой силы.

Где прошло ваше детство?

Я родился в самой южной Сурхандарьинской области Узбекистана, практически на границе с Афганистаном, в городе Термезе. Там я провел детство, ходил в школу. Там до сих пор живут мои родители.

Как вы воспринимали близость Афганистана, где так много лет шли войны?

Абсолютно нормально. У нас никаких проблем в отношениях не было и нет. Сейчас отношения с Афганистаном вовсю развиваются. У нас налажен товарооборот.

Расскажите о родителях.

Моя мама училась в МГУ имени Ломоносова в Москве. Она учительница русского языка в школе. Папа работал на таможне. Недалеко от дома. Отец воспитывал в нас — своих детях — ответственное отношение к жизни. У меня есть два брата: один младше меня на два года, другой — на пять.

Наверное, вам доводилось забирать брата из садика, проверять его уроки?

Да, я старался в этом и в других вещах помогать родителям. А родители вкладывали все силы и средства в то, чтобы я получил наилучшее образование и нашел подходящее место в жизни.

Какое?

Отец хотел, чтобы я стал дипломатом. И я хотел того же.

Чтобы мальчику захотеть стать дипломатом, ему явно нужно держать в голове образ человека, которому хотелось бы подражать.

Для меня таким был образ Шарля Мориса де Талейран-Перигора, биографию которого я знал с детства. Но еще нужно было прилежно учиться, хорошенько стараться, чтобы поступить в академический лицей при Университете мировой экономики и дипломатии в Ташкенте. И мне это удалось, а потом и поступить в сам университет на политологию.

Трудно было, будучи еще старшеклассником, жить одному без семьи в Ташкенте?

Вначале было трудно. Дома бывал только на каникулах. Все время забирала учеба.

В чем было преимущество этого лицея? Сколько лет вы там учились?

Там был хороший английский, углубленное изучение истории, преподаватели из университета и многое другое еще. В лицее я учился три года, в университете пять лет, а потом в магистратуре два года.

Не передумали за это время стать дипломатом? Что, кстати, на ваш взгляд, нужно знать дипломату?

Нет, я все еще хочу стать хорошим дипломатом. Посвятить этой профессии свою жизнь. Дипломатия требует широкой эрудиции. Разумеется, нужно знать иностранные языки, иметь аналитический склад ума, уметь составлять аналитические записки и, конечно, уметь общаться с коллегами из других государств, развивать с ними отношения.

Чем вы еще занимались в студенческие годы, хватало ли времени на спорт?

Да, мы много играли в футбол. А еще у нас были интересные интенсивы. К примеру, дипломатический клуб, в котором мы примеряли на себя роль представителей разных стран. Я, к примеру, взял Турцию и защищал ее интересы. Дискуссии велись только на английском языке. Обсуждали политическую ситуацию.

И как, удавалось ли вам отстаивать эти интересы?

Что-то получалось, что-то нет. Но это погружение помогло мне в работе над дипломом, посвященным Турции. Магистерская работа тоже отчасти была посвящена Турции, а именно — ее отношениям с Ираном.

Вы ездили в Турцию, а может быть, даже планировали там работать?

Нет, в Турцию я не ездил, работать или переезжать туда тоже не хотелось. Моя первая зарубежная практика прошла в Москве по программе Международной академической мобильности, которую проводит Национальный Исследовательский Институт Развития Коммуникаций (НИИРК). Затем были запланированы поездки в Южную Корею и Индию.

И в сфере ваших дальнейших научных интересов Турции тоже не оказалось?

Да, моя PHD посвящена цифровой дипломатии как инструменту реализации внешней политики Республики Узбекистан и Казахстана. Наставник хотел предложить мне другую тему, но я настоял, так как это новый феномен. У нас есть ученые, которые занимаются цифровой дипломатией, но их еще немного.

А что это такое вообще?

У цифровой дипломатии нет единого определения. В англосаксонской школе ее определяют как инструмент реализации софтпауэр, то есть мягкой силы, а российские и узбекские ученые — как инструмент реализации внешнеполитических задач. К инструментам такой дипломатии можно отнести, к примеру, интернет-СМИ и соцсети.

Знаете, за последние годы дипломаты будто бы отошли в тень. Многие обыватели думают, что это лишь некоторые секретари или сопровождающие для первых лиц, которые встречаются и принимают какие-то решения. Но это ведь несправедливо, не так ли?

Конечно, у хорошего дипломата есть свои каналы связи. По ним он общается с влиятельными людьми, дипломатами других стран. В ходе этого общения они находят точки соприкосновения, компромиссные решения сложных проблем.

А потом они представляют эти решения политическим лидерам, которые уже обсуждают их на официальной встрече.

Да, но по большому счету политические лидеры тоже являются дипломатами. Кроме того, сотрудники дипкорпуса проводят аналитику, которая позволяет выявлять ошибки в существующих соглашениях или в их проектах, или те ошибки, которые мешают наладить эффективный диалог между странами. Дипломаты ищут ответ на вопрос, что именно идет не так.

Теперь давайте поговорим о вашей личной жизни, если не возражаете. Вы женаты? Как и где познакомились со своей супругой?

Да, я женат. Ее отец работал с моим отцом. Родители договорились о нашей с ней встрече. Потом мы с ней встретились, понравились друг другу и решили пожениться.

То есть, по сути, вас женили родители.

Нет, родители спросили, а конечное решение было за нами. В Центральной Азии таких историй много.

Как думаете, почему эта часть традиционного уклада сохраняется даже сейчас, в век глобализма и повсеместной цифровизации?

Родители хорошо знают своих детей и хорошо знают жизнь, а мы, дети, стараемся делать так, как они говорят. Но дело не во мне одном. Так у нас в Узбекистане поступают все. Так у нас принято.

Вы живете в Ташкенте? Расскажите об этом городе, что сейчас там происходит?

Да, в своей квартире, Юнусабадском районе города. Ташкент быстро меняется. Везде идет строительство. Недавно построен Ташкент-сити. Возводятся бизнес-центры. Этот бурный рост начался с приходом на пост президента Шавката Мирзиёева. Он сумел привлечь в страну инвестиции. Те, кто переехал из России, помогают развивать айти-программы. У нас появился айти-парк. Там и русские, узбеки и киргизы. Была проблема с дефицитом жилья, но она ушла.

Вы любите этот город, а не хотели бы пожить где-нибудь еще?

Я люблю Ташкент, а отдыхать люблю в России: в Москве и Сочи. Но жить хотел бы в Узбекистане. Потому что здесь семья, воспоминания о детстве и юности. Без Узбекистана я свою жизнь не представляю.

---

Цифровая дипломатия

Цифровая дипломатия — это форма дипломатии, при которой для решения дипломатических задач используются возможности Интернета, а именно поисковые системы, медиаресурсы, социальные сети, блоги, электронная почта, маркетплейсы и мессенджеры. В сферу цифровой дипломатии вовлечены как государственные органы, так и международные, национальные неправительственные, а также коммерческие организации. Целью цифровой дипломатии является в широком смысле продвижение внешнеполитических интересов государства — как путем обычного информирования, так и путем пропаганды, а также отфильтровывания информации, которая не соответствует или противоречит этим интересам.

В своей научной статье, опубликованной в журнале «Россия и мир: научный диалог», Бекмурод Алламуродов проанализировал использование цифровой дипломатии странами Центральной Азии на примере Казахстана и Узбекистана. Он также выяснил, что впервые термин «цифровая дипломатия» был упомянут в книге «Цифровая дипломатия: американская внешняя политика в информационную эпоху» Уилсона Дизарда-младшего, опубликованной в 2001 году. Ее автор оценил то, как информационные технологии используются американскими дипломатами и военными, а также возрастающую роль неправительственных и транснациональных организаций.

В Узбекистане цифровая дипломатия активно внедрялась начиная с 2016 года, когда, по словам Алламуродова, в стране произошла трансформация работы министерства иностранных дел республики. В настоящее время, по данным Twiplomacy, наиболее развитыми цифровыми ресурсами в стране располагают пресс-служба президента Шавката Мирзиёева и премьер-министра Абдуллы Орипова. Пресс-служба президента активнее прочих служб использует возможности социальных сетей. Популярностью также пользуются портал gov.uz и сайт МИДа Узбекистана. Однако на будущее, по мнению ученого, внешнеполитическому ведомству стоило бы создать специальное подразделение, в котором работали бы эксперты по цифровизации и профессиональный модератор. Кроме того, требуется внедрить специальную программу подготовки дипломатов в области управления сетями и распространения информации среди различных категорий пользователей.

---

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» №7-8/2024.