Екатерина Манойло: «Писателю важно тренировать эмпатию»

Русско-казахский писатель — о собственном дуализме и о том, могут ли книги излечить душевные раны

Теги: Россия | Казахстан | Национальная культура | Писатели | Книги | Литература

Автобиографичный роман Екатерины Манойло «Отец смотрит на запад» стал сенсацией 2022 года*. Екатерина перспективный молодой автор и новый герой поколения 30-летних. А значит, и наш герой.

У вас в соцсетях стоит статус «писательница». Каково это — быть писателем?

Ожидание: ставишь статус «Писательница» в соцсетях и еле успеваешь отбиваться от предложений участвовать в классных проектах. Реальность: недавно мне написала девушка, попросила посоветовать ей человека, кто может написать текст для сайта. Я в том статусе, когда ко мне присматриваются. В России, как мне кажется, трепетное отношение к писателям, но недоверчивое к писательницам.

Можно ли на писательстве заработать? Это ваша основная работа?

Основная работа — это создание виртуальных ассистентов. Писательница в России видится мне эдакой Шахерезадой. Каждую ночь приходится придумывать истории и продавать их, чтобы жить дальше. Если кто-то ищет способ заработать легкие деньги, то писательство не лучший вариант.

Я слышала такую фразу, что от любви рождаются дети, от нелюбви — песни. Значит ли это, что настоящий писатель, художник или музыкант должен страдать, чтобы получилось что-то настоящее?

Сразу вспоминается Лиля Брик с ее «Володя пострадает и напишет хорошие стихи». Думаю, страдания переоценены.

Ваш роман «Отец смотрит на запад» биографичен, главной героине вы даже дали свои имя и девичью фамилию. Насколько важно писателю пропускать все через себя, наделять своими личными переживаниями и сомнениями героев?

Мне кажется, писателю важно тренировать эмпатию. Чтобы не только своими переживаниями и сомнениями наполнять героев, а любыми другими, однажды подсмотренными или подслушанными, вероятно, отличными от собственных или непонятными.

Критики пишут, что ваш роман про травмирующее детство. У вас три дочки. И неудачный опыт отношений с собственным отцом, о чем вы рассказываете в романе. Скажите, вы выработали для себя какой-то алгоритм воспитания детей, чтобы они росли физически и психически здоровыми людьми?

Мои отец и мать, как, собственно, и я, всего лишь звенья цепочки под названием «Вот когда у меня родятся дети…» Мама росла в семье, где было 10 детей. Когда она зимой вышла раздетой в туалет и провалилась в сугроб, ее нашли только спустя несколько часов. Про отца знаю, что дед предлагал выбросить этого неуправляемого (сейчас сказали бы «гиперактивного») шайтана с моста. Его мать, моя бабушка, воспротивилась, но потом отдала сына в школу-интернат с возможностью приезжать домой только на выходные. За непослушание и проступки дед бил его кнутом и пару раз молотком.

То есть если оценивать мое детство по меркам моих родителей, то я росла в благоприятных условиях. Но в контексте современного толерантного мира нам бы всем походить к психологу, потому что четкого алгоритма воспитания у меня нет, только любовь и желание не навредить.

Расскажите о своих дочках. Чем они увлекаются?

Еве 14 лет, она увлекается фотографией. Очень горжусь, что я одна из первых позировала перед ее объективом. У нас даже есть совместный фотопроект «Моя мать из Орска».

Лее три года, она любит рок-музыку, или просто громкую, играет на барабанах (мы — те самые ужасные соседи, которые вечно шумят) и ходит на гимнастику. Она постоянно выдумывает какие-то истории, но пока рано делать выводы, куда это приведет.

Энни вот только исполнился год, и больше всего она любит висеть на мне целыми днями и ночами.

Когда же вы успеваете писать?

Я очень люблю кинематограф и страдаю, когда не успеваю смотреть какие-нибудь важные фильмы. Поэтому ночами меня можно найти на детском коврике, где я пытаюсь смотреть кино, но засыпаю спустя 15 минут. А пишу по утрам на кухне и урывками в течение дня делаю заметки в телефоне или в дороге. Еще у меня есть пара драгоценных часов в выходные, когда меня никто не трогает, и я могу упорядочить и почистить все, что написала за неделю.

Катя, ваш роман также о столкновении культур, это «история с национальным колоритом», как написал один из критиков. Как и у главной героини Кати, ваша мама русская, папа – казах. Расскажите, каково это, когда в вас смешано две крови?

В детстве я от этого страдала, потому что никак не могла себя идентифицировать. Это было до популярности Гарри Поттера, то есть до появления Гермионы, покровительницы полукровок. Я нигде не была своей. Особенно это касалось внешности. Русская бабушка называла меня Шамаханской царицей, но все же советовала мазать лицо сметаной, чтобы кожа сделалась белой, как у мамы, и в течение дня подтирать нос так, чтобы кончик стал вздернутым.

Со стороны казахских родственников больше было претензий к характеру, и любое непослушание объяснялось наличием русской крови.

С возрастом, конечно, все поменялось. Теперь я вижу силу в этом дуализме.

А какие черты национального русского и казахского характера и традиции вам по душе, не по душе?

Однажды к нам приехал родственник, но он не знал точного адреса, только название остановки. Естественно, телефонов не было, ни домашних, ни тем более сотовых. Дядя вообще приехал на лошади, какие могут быть мобильники. Так вот он стал кричать имя, надеясь, что отец услышит его и выйдет. Сейчас такое сложно представить, но в итоге кто-то спросил, кого именно он ищет, и подсказал наш точный адрес. Наивность и склонность к авантюрам я не раз наблюдала у казахов, думаю, и мне это передалось.

С традициями сложнее ответить, но в книге я достаточно высказалась на эту тему.
В русских ценю открытость и готовность помочь. Из традиций любимое — гадания в Святки.

А какие традиции существуют в вашей семье?

В романе я не раз упоминаю корпе, казахское лоскутное одеяло, которое моим предкам заменяло стулья, кровати и ковры. Считается, что вещи из мелких кусочков ткани приносят владельцу потомство, скот и прочие блага. Сейчас уже мало кто использует корпе, тем более никто их сам не шьет — покупают готовыми. А у меня с детства осталось яркое впечатление, что после похорон выдавали лоскутки, а потом уже шили из них корпе. Мне хотелось повторить этот сакральный опыт, но используя ткань, которая ассоциировалась бы не с потерей, а наоборот, с чем-то приятным. И я это сделала. Как степная мастерица соединила воедино лоскуты с самыми разными приятными воспоминаниями. В этом мне помогли близкие люди. Так у меня появились старинное кружево, наволочка, брючина пижамы, дизайнерская косынка, детская вышивка, рукав от куртки, леопардовый подол! И у каждой детали своя история. От себя я добавила малюсенькую футболку, которую купила в секонде с принтом The Doors задолго до рождения дочерей, и потом все три в них выросли.
Правда теперь это не корпе, а арт-объект, и я думаю повесить его на стену.

Как думаете, вы начали сочинять рассказы, потому что вам нужно было выговориться? С чего вообще начался ваш творческий путь?

Как научилась читать и писать, так и начался мой творческий путь. Мне хотелось записывать истории, что слышала от взрослых, и перепридумывать их: создавать другую реальность, жить в ней, пока произведение не дописано.

А могут ли книги излечить душевные раны?

Сама задаюсь этим вопросом. Например, что за магия происходит, когда в руки попадает книга как по запросу. Может быть, внутри нас уже есть все ответы, и мы считываем то, в чем нуждаемся в данный момент.
Книги умеют вдохновлять, толкать на поступки. К слову, у меня была рубрика на канале «120 дней соломы», где я читала прозу, пока варится кофе. Популярная, кстати, была рубрика. Так вот на это меня вдохновил главный герой книги «Утренний чтец», который читал книги по дороге на работу в типографию.

Для чего люди читают книги?

Художественные — чтобы отвлечься, прожить другую жизнь, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Одна и та же книга в разные моменты жизни воспринимается по-новому. Поэтому не пугайтесь, если решили перечитать любимую книгу, а персонажи стали плоскими и неблизкими.

Кстати, нравится, что сейчас так популярен нон-фикшн, его читают, наверное, чтобы разобраться в себе или в вопросе, который волнует.

После победы в VI сезоне премии «Лицей» есть ли соображения, куда и, главное, как двигаться дальше?

Я человек-план. Сейчас активно работаю над вторым романом, подумываю над сборником рассказов и автофикшн.

Интервью было опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 12/2022 — 1/2023 (приводится в сокращении).