На молодую балерину Энкмунх Оюнболд, солистку Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, уже обратили внимание критики и любители балета. В премьерной серии спектаклей «Снежная королева» хореографа Максима Севагина она станцевала две партии: жестокую Снежную королеву, повелительницу ледяного царства, и харизматичную разбойницу, дочь атаманши. Энкмунх относится к себе самокритично, считая, что всегда есть над чем поработать.

В вашей семье были балерины? Она как-то связана с театром?

У меня абсолютно не театральная семья. Только бабушка в юности мечтала стать балериной. Она приезжала ко мне в Москву, посмотрела балеты «Лебединое озеро», «Жизель» и была очень рада, что я в них танцую.

Как и когда вы стали заниматься балетом?

Мама рассказывает, что я была гиперактивным ребенком, бегала и скакала на пальчиках. Поэтому в пять лет она отвела меня в балетную студию. Позанимавшись там некоторое время, я стала более серьезно заниматься в студии при Монгольском государственном театре оперы и балета. Наш педагог окончил Пермское хореографическое училище, очень много рассказывал о нем, и я мечтала тоже поступить в ПГХК.

Вас водили на занятия родители?

У родителей было много работы, они физически не могли водить меня каждый день на занятия, поэтому я ходила всюду сама и была достаточно самостоятельной. В какой-то момент решила бросить балет — и бросила! Подумала, что так будет лучше: я дома в тепле и уюте, родители больше будут не переживать: где я? как я там? И тут — звонок от педагога, она сказала мне: «Ты что! Просто взяла и пропала! У тебя есть все данные, чтобы стать балериной. Возвращайся». Я сказала родителям, что педагог зовет меня обратно. Получается, что мы всей семьей поверили ей, и родители меня вернули (смеется).

Как вы поступили в Пермское хореографическое училище?

В училище набрали группу из шести мальчиков и шести девочек из Монголии, и мы на восемь лет уехали в Пермь учиться. На зимние и летние каникулы все вместе ездили домой. Первые пять лет ехали целых 4 или 5 дней на поезде, на последних курсах уже летали самолетом.

Трудно было учиться?

Все было хорошо до тех пор, пока я не набрала вес. Сначала я, как ведьма, ела все, что хотела, и оставалась стройной, но в переходном возрасте вдруг так сильно поправилась, что даже педагог меня не узнал. Пришлось срочно садится на диету. Пожалуй, это было самое сложное время: диета, отказ от сладкого и недосып.

Что вам дали занятия в Пермском хореографическом училище?

Закалку, трудоспособность, терпение. Я благодарна всем моим педагогам. Уверена, что помимо балета, живя в Перми, вдалеке от родителей, я многому научилась. Это был совсем другой мир, и всё в нем приходилось изучать самой.

Давайте немного поговорим о Монголии. Что в ней самое прекрасное?

Природа. У нас бесконечное синее небо, пространство степей, простор… От этого возникает умиротворение, ощущение бесконечности, как будто ты растворяешься во времени. Ночное звездное небо в Монголии — захватывает дух!

Вы иногда надеваете свой национальный костюм?

Мне нравится дээл (национальный монгольский женский халат. — Ред.). Зимой в нем уютно, тепло, так и хочется в него завернуться. Я в детстве носила дээл на буддийский Новый год.

Ощущается ли в вашей стране разница между людьми разных поколений?

Да, ощущается. Когда я была ребенком, детей в Монголии воспитывали гораздо строже, приучали помогать старшим, не сидеть без дела. Современные родители, мои друзья, воспитывают своих детей, опираясь на знания и условия нового времени. Не хочу сказать, что это хорошо или плохо, это просто по-другому.

Вас готовили для балетной труппы Монгольского оперного театра. Как вы после окончания училища оказались в «Урал-Опере»?

Да, я была уверена, что останусь в Монголии. Но когда мне предложили работу в «Урал-Опере», поняла, что хочу остаться в России. Здесь работают также мои друзья, которые учились со мной: Булган Рэнцэндорж — прима-балерина Пермского театра, и Долгуун Хаш-Эрдэнэ в «Урал-Опере».

Как вам работалось с Вячеславом Самодуровым, художественным руководителем балета «Урал-Оперы»?

Было интересно. У Вячеслава Самодурова замечательное чувство юмора. В придуманных им движениях такая энергия, такой драйв! Я смотрела его «Танцеманию» в Большом театре, мне очень понравились и музыка Юрия Красавина, и хореография Самодурова. Меня настолько впечатлила музыка, которая была написана для балета «Танцемания»,что я скачала ее себе в плей-лист.

Почему же вы из «Урал-Оперы» перешли в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко?

Приехав на гастроли в Москву, я влюбилась в этот город. Ну и после двух лет работы в «Урал-Опере» решила провериться в МАМТ.

Рекомендуем почитать:

Вы показывались туда во время пандемии?

Да, Лоран Илер, тогда художественный руководитель балета нашего театра, устроил просмотр в августе 2020 года. Показывались в основном выпускники балетных училищ, и мне казалось, что у меня меньше шансов попасть в театр, чем у них, поскольку я уже два года работала в театре, а девочки только выпустились. После пандемии было тяжелее… К тому же просмотр проходил в атриуме театра, где нет зеркал. Но из-за оформления документов присоединилась к труппе только через полгода.

С чего началась ваша работа в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко?

Я пришла в театр, когда полным ходом шли репетиции балета «Ромео и Джульетта» режиссера Константина Богомолова и хореографа Максима Севагина, и потихоньку вводилась в спектакль. У Максима Севагина были свои представления о том, каким должен быть балет «Ромео и Джульетта», у Константина Богомолова — свои. Мне как молодой артистке всегда интересно пробовать что-то новое.

Что изменилось в театре с тех пор, как Севагина назначили художественным руководителем балета?

Стало больше балетных спектаклей. При Лоране Илере спектаклей было мало, сложно было поддерживать форму. Максим Севагин дал мне возможность проявить себя в характерных партиях. Благодаря руководству и педагогу-репетитору Ирине Львовне Белавиной я исполнила Молодую цыганку в «Каменном цветке» (ред. хор. Ю. Григоровича, суз. С. Прокофьева), Испанку в «Лебедином озере» (ред. хор. В. Бурмейстера, муз. П. Чайковского). Даже представить себе не могла, что характерный танец может быть настолько интересен и убийственно сложен. На премьере в «Каменном цветке» перед выходом на сцену увидела себя в зеркале в образе Молодой цыганки и получившееся мне так понравился, что захотелось поскорее выйти на сцену. Обычно я долго настраиваюсь, а тут впервые в жизни, как ребенок, ждала своего выхода. Почаще бы так!

Ваши роли разительно отличаются: безжалостная Снежная королева, Разбойница, дочь атаманши, воинственная, как амазонка, страстная Цыганка в «Каменном цветке» и воздушная, словно бестелесная, Виллис в «Жизели».

Спасибо! Хочу выделить работу над ролью Снежной королевы в одноименном балете Максима Севагина с моим педагогом Натальей Викторовной Ледовской. Мы с Натальей Викторовной тщательно работали над каждым движением и максимально старались сделать все так, как показывал нам сам Севагин. У Максима Севагина интересный стиль и одновременно непростая хореография. Я благодарна за доверие и возможность станцевать партию Снежной королевы в премьерном блоке. Чувствовала огромную ответственность перед собой и зрителями. Педагогу благодарность за проделанную работу и поддержку. Вообще был такой веселый и творческий процесс, что уже скучаю (смеется). А если говорить о Разбойнице, мне не пришлось изображать никого. Образ лег на меня органично, он мне близок (смеется). Если в партии Снежной королевы мы отрабатывали каждый жест, каждый поворот головы, каждую позу, то с Разбойницей было проще.

Как бы вы продолжили фразу «Балетный спектакль — это…»

Особая атмосфера за кулисами, когда все настраиваются на одно дыхание. Здесь и сейчас.

Волнуетесь перед выходом на сцену?

Не могу сказать, что сильно волнуюсь. Волнение проходит, стоит начать танцевать. Я умудряюсь расстраиваться во время танца, если что-то пошло не так, как мне хотелось бы, — это, кстати, очень мешает. Иногда думаю: «Боже! Как же хочется выйти на сцену, просто танцевать и получать от этого удовольствие». Наталья Викторовна постоянно мне говорит о том, что работать надо было в зале, а на сцене надо жить и получать удовольствие, а я все время занимаюсь самоедством даже на спектаклях. Педагоги — мои психологи.

Кого из балерин прошлого вы считаете своим идеалом?

Ольгу Лепешинскую. Пересматриваю записи балета «Дон Кихот», где она танцует Китри. Глядя на нее, кажется, что ей все легко дается. Но за этим стоит огромный труд.

На кого из современных танцовщиков ориентируетесь?

Обожаю Полину Семионову. Но, честно говоря, я ориентируюсь на многих балерин. У одной — чистота исполнения, у другой — красивые движения рук, у третьей — что-то еще.