Одним из событий Международного театрального фестиваля имени Чехова стал музыкальный спектакль «Кулагер» по одноименной поэме казахского классика Ильяса Жансугурова о самом быстром коне Кулагере, силе человеческой зависти и скорби поэта Акана Сере, стремящегося к свободе. Молодой режиссер из Казахстана Фархад Молдагали поставил его в жанре саунд-драмы. В этой постановке звук, этнические мотивы, танец, пластика и интонационный рисунок речи создают единое музыкальное пространство. На сцене этно-модерн-джаз-группа STEPPE SONS («Сыновья степи»). А если они на время замолкают, играют и поют актеры.

Как ваш спектакль пригласили на Чеховский фестиваль? Чем вас заинтересовала история об акыне Акане Сере и трагической гибели его любимого скакуна Кулагера?

Нам хотелось рассказать не только о знаменитом на всю степь скакуне Кулагере, но и о его хозяине, известном и любимом народом певце и композиторе Акане Сере, и показать подлинный кочевой быт казахского народа во времена Алаш-орды, о которой рассказывается в поэме. Кулагер для меня не просто конь. Это олицетворение таланта, творческой души, которые растоптали из низменных побуждений. А еще он символизирует для меня лучших представителей казахского народа, загубленных в годы сталинского террора.

Мы показали спектакль «Кулагер» на IV Молодежном театральном форуме стран Содружества, Балтии и Грузии в Ташкенте, где его посмотрели создатели саунд-драмы Владимир Панков, Сергей Родюков и Артем Ким. Владимир Николаевич потом сказал, что наш спектакль — это казахская саунд-драма. И нас пригласили на Чеховский фестиваль.

Как вам удалось сделать спектакль такого необычного жанра?

Думаю, саунд-драма сродни казахской национальной культуре. Вся наша жизнь связана со звуками: они нас окружают в степи, где стоят наши аулы. У казахских национальных музыкальных инструментов мощное и неповторимое звучание, музыкой наполнен наш фольклор, религия и праздники. Просто раньше нам было непонятно, как это звуковое пространство перенести на театральную сцену, и саунд-драма нам помогла. Работа над спектаклем «Кулагер» была сложной, нервной и ненормированной. Но нам помогала любовь к театру.

Ваше самое яркое детское воспоминание, связанное со звуками?

Звуки леса, степи. Ночью она грозная и страшная, а утром теплая, легкая, ветер дует и колышет траву. И еще наши праздники, тои. Ведь праздник у нас не только свадьба, религиозные мусульманские праздники или дни рождения. Праздник устраивают по любому поводу: когда ребенок пошел в школу или когда он окончил ее, если случилось что-то хорошее… Мой папа помогал на тоях, устраивал праздники для детей и для взрослых в нашем маленьком ауле, где жили всего 300–400 семей. Я везде участвовал, что бы папа ни делал.

А еще я навсегда запомнил похороны и прощание с умершим в ауле. Когда кто-то заходит в дом покойного, чтобы сказать слова соболезнования его родственникам, разделить их горе, он плачет и поет это соболезнование как песню, сочиняя ее в этот же момент. И потом все плачут.

Почему вам так запомнились похороны?

Я вырос в Семипалатинской области, наш аул находится недалеко от полигона, где проходили ядерные испытания, которые привели к массовому радиационному загрязнению, и с раннего детства видел искалеченных радиацией людей. У моего дедушки была онкология, отец тоже умер в 41 год. Люди умирали и по-прежнему умирают. Мы в театре сделали спектакль об этой трагедии, готовим второй, и я хочу сделать третий. Нельзя об этом забывать.

Читала, что ваш отец создал в ауле маленький любительский театр «Каскалдак», он учился на актерском факультете. Почему бросил институт и вернулся в аул?

Отец был младшим сыном, и по восточным традициям должен был жить в родительском доме вместе с родителями, поэтому был вынужден вернуться. Он очень хотел, чтобы я стал режиссером, а я вообще об этом не думал. С малых лет выступал на школьной сцене, участвовал во всех мероприятиях отца и иногда мечтал, что стану певцом или буду сниматься в кино. А когда я оканчивал школу, папа умер. Под влиянием эмоций я принял решение: буду заниматься тем, о чем говорил папа, и стану тем, кем он хотел. И приехал поступать в Казахскую национальную академию искусств имени Жургенова на режиссерский факультет. До этого я никогда не бывал в театре и не посмотрел ни одного настоящего спектакля. Самый первый пришел смотреть в алматинский ТЮЗ. Вошел в театр, почувствовал его особую атмосферу и подумал, что меня что-то будет с ним связывать. А потом смотрел спектакль, смеялся и плакал вместе с остальными зрителями, и он мне очень понравился.

Рекомендуем почитать:

На курс к моему мастеру, народному артисту Казахстана Маману Байсеркенову, поступали ребята, которые работали в театре или учились в колледже. Они приезжали на консультацию один раз, и их допустили к приемным экзаменам. А я приезжал на консультации каждый день, весь месяц, пока они шли. Байсеркенов давал мне все новые и новые задания и, видимо, подумал: «Надо взять этого парня, что-то в нем есть». Учиться было сложно: мой мастер меня мучил и всегда мне напоминал, что я пришел в академию после школы, ничего не умею и не знаю, что во время репетиций в театре актеры меня просто съедят. А я слушал его и думал: «Я вам докажу, что сразу после окончания школы тоже можно заниматься режиссурой». И так получилось, что, учась на четвертом курсе, я уже работал в Петропавловском театре имени Муканова. Байсеркенов очень хорошо подготовил меня к работе, научил любви к театру и ответственности. Он был человеком, преданным театру, я стараюсь быть таким же.

Есть ли у вас музыкальное образование? Как складывались отношения с музыкантами во время работы в петропавловском музыкально-драматическом театре?

У меня нет музыкального образования, но я люблю музыку и очень хорошо ее чувствую. Играю на домбре, на маленьком музыкальном синтезаторе и немного на гитаре. Когда я приехал в петропавловский театр, случилась одна забавная история. В штате театра работал оркестр. Его музыканты примерно лет пятнадцать играли полчаса перед началом спектакля и потом спокойно расходились. Но музыканты работали в штате театра, и я начал задействовать их в своих спектаклях, сначала маленькие ансамбли, а потом весь оркестр. Началась страшная «война». Представляете, люди привыкли работать по полчаса, и вдруг приехал какой-то молодой нахальный режиссер и заставил их выходить на сцену! Но мы сумели найти общий язык, и я сделал с ними один спектакль, второй, третий… В одном оркестр даже сидел у нас на сцене в масках и накидках. Были у нас и экспериментальные работы. Сначала играл симфонический оркестр, в какой-то момент мы создали этно-фольклорный ансамбль, потом джаз. К тому времени музыканты с актерами познакомились и подружились. Работа в петропавловском театре режиссером, главным режиссером и художественным руководителем была самой лучшей в моей жизни лабораторией. Потому что мы пробовали там все. И еще мы создали собственную экспериментальную лабораторию StarTDrama.

Когда вы заинтересовались работами Владимира Панкова?

В Петропавловске я ставил спектакли, где звучала музыка и наши национальные песни. Мы экспериментировали, у нас было достаточно ресурсов, но не могли понять, в каком направлении двигаться. В 2017 году я приехал в Москву на лабораторию Международного театрального фестиваля имени Чехова для молодых режиссеров. В ее рамках Владимир Николаевич Панков на двухдневном мастер-классе рассказывал нам о саунд-драме. Я подумал: «Это же то, что нам надо!» Потом был на второй лаборатории Панкова, участвовал в акустической читке в Центре драматургии и режиссуры, еще на одной лаборатории молодых режиссеров Чеховского фестиваля, где мы под руководством Владимира Николаевича сделали спектакль «Где мой край», показанный на этом фестивале, параллельно ходил на репетиции его спектакля «Медведь» в ЦДР. Каждый раз, бывая в Москве, заходил на Поварскую и смотрел, как Панков работает со студентами. А потом меня позвали на постановку в алматинский ТЮЗ. Режиссеров в Казахстане часто приглашают на постановки в другие города республики. Я выбрал «Кулагер», эта поэма мне нравилась со школьных лет, она ведь входит в школьную программу. Премьера состоялась в начале марта 2020 года — и началась пандемия и карантин. За это время я привык к артистам ТЮЗа, полюбил их и согласился стать художественным руководителем этого театра. Какое-то время работал в двух театрах, а потом переехал в Алма-Ату, и лаборатория StarTDrama перебралась туда вместе со мной.

Почему вы живете и работаете в Казахстане?

Я очень люблю Казахстан и казахский театр, который в нашей стране сейчас в тренде. В советское время здесь было от силы три или четыре театра, считалось, что одного театра в городе вполне достаточно. Но когда Казахстан стал независимым государством, театр начал развиваться. В стране сейчас работает около 70 государственных театров, средств на их содержание хватает, и туда ходят разные зрители.

У нас появилась новая волна молодых режиссеров. Собираясь на разных лабораториях, мы говорим: «Казахстан не знают, великих казахских пьес кроме нас никто не ставит, наши театры никуда не приглашают. Давайте постараемся исправить эту ситуацию».

Думаю, моя миссия — показать миру спектакли по пьесам казахстанских авторов и нашу культуру. Расставляя свои приоритеты, я думаю прежде всего об этом.