Гаянэ Аветисян: «Искусство в Ереване базируется на эмоциях»

Художница из Армении — о Параджанове в крови, внутреннем импульсе, рефлексии и собаке

Теги: Армения | Ереван | Скульптура | Живопись | Художники

Автор: Виктория Мизиано

Гаянэ Аветисян работает в различных медиумах, создавая живопись, графику, керамику, скульптуру и видеоарт. В своем творчестве она поднимает и исследует непростые темы страхов, противоречий, а также размышляет о собственной идентичности. Стиль Аветисян сочетает в себе абстракционизм, примитивизм и неоэкспрессионизм.

В одной из ваших работ присутствует слово «художник», написанное на лбу. Есть армянское слово «судьба», которое буквально переводится как «пометка на лбу». Вы всегда знали, что будете художницей?

Я с семи лет занималась музыкой, выступала в эстрадном оркестре в Ереване и планировала карьеру певицы. Живописью начала интересоваться очень поздно и считаю это своего рода роковым решением (улыбается). Сначала пыталась совмещать, но поняла, что энергии на все не хватает, и сосредоточилась на живописи. Бросить музыку было очень тяжело.

Где вы учились, какими были ваши студенческие годы?

Я получила классическое художественное образование в Ереване: с 2011 по 2017 год училась в Художественном колледже имени Ф. Терлемезяна на отделении живописи, затем поступила в Государственную художественную академию Армении на отделение станковой графики. После переезда в Москву в 2021 году училась в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В том же году прошла отбор в Мастерские музея «Гараж». Это, наверное, лучшее, что было со мной за последние годы.

Как вы считаете, обязательно ли для художника профильное образование сегодня?

Имея довольно мощный академический бэкграунд, я бы сказала, что да, нужно. Думаю, если бы у меня его не было, я бы не смогла, переехав в Москву, до конца понять, что там происходит. Современный художник, на мой взгляд, — это мегаинтеллектуальный художник, при этом имеющий академическую подготовку.

Расскажите, пожалуйста, об опыте работы в Мастерских «Гаража». Как вы туда попали и что это вам дало?

Участие в резиденции — всегда совершенно особенный опыт, и «Гараж», конечно, это что-то выдающееся. В первую очередь это возможности, которые для меня как для молодой художницы из маленького Еревана были просто колоссальными.

В Мастерских «Гаража» вы познакомились со знаменитым итальянским куратором Франческо Бонами. Что он сказал о ваших работах?

Он посмотрел мои работы в самых разных медиумах — коллаж, скульптура, холсты, но отметил именно графику, сказав: «сразу видно, что у тебя в крови Параджанов». Было очень приятно это слышать.

Работая с большим количеством разных медиумов, отдаете ли вы сами предпочтение какому-либо из них и почему?

В настоящий момент я влюбилась в керамику. Мне нравится видео, сейчас начала очень много снимать. При этом холст — мой основной медиум, живопись буду делать всегда, всю жизнь. Однако мне нравится импровизировать и экспериментировать, я свободна, и мне интересно абсолютно все. Зависит от идеи, если нужно, готова учиться работать с любыми средствами выражения.

Как вы понимаете, что работа окончена?

Обычно это внутренний импульс, осознание, что на данном этапе, пожалуй, все. При этом произведение все равно имеет свое продолжение в разных проектах и сериях, которые я создаю. Например, выставка, которую готовлю сейчас, является логическим продолжением идеи, которую разрабатываю уже три года.

В вашем творчестве есть «сквозные», постоянные темы и мотивы? Какие переживания лежат в основе ваших произведений?

Уже три года моя основная тема — это рефлексия человеческой жизни, в том числе моей собственной биографии, так как я являюсь частью сообщества. В своих сериях «Школьная доска» и «Между снами и реальностью» исследую темы сознания и подсознания. Где заканчивается одно и начинается другое? В потоке плохих новостей я ловила себя на том, что не могу до конца адекватно воспринимать, что происходит, что реально, а что нет. Мне снились ужасные сны. Я стала задавать вопросы своим знакомым, чтобы понять, как это устроено у них. И обнаружила: есть люди, которые вовсе не ощущают собственное подсознание, не рефлексируют его работу. Мне это показалось интересным.

Также я исследую тему страхов. У меня орнитофобия, но при этом в моих произведениях очень много птиц. Я даже купила большую энциклопедию о птицах, чтобы работать со своими страхами и в конечном итоге подружиться с ними.

Наконец, мне нравится работать с темой противоречий, которые являются неизбежной частью нашей жизни. В одном произведении у меня могут быть как идеально прорисованные, так и более абстрактные образы, для меня это нормально, потому что разные миры для меня могут гармонично уживаться друг с другом.

Исследуете ли вы тему национальной идентичности в своих работах?

У меня был проект с журналом Badlon на тему границ. Основательница издания Ксения Чилингарова предложила напечатать в нем мои работы. Я написала концепцию съемки, которую мне очень важно было провести в Ереване, моей родной земле. Национальная идентичность для меня очень важна, но мне не нравится говорить об этом банально и «в лоб». Я же армянка, этого уже достаточно! (Смеется.)

Каков эмоциональный фон ваших произведений и почему?

Я работаю с довольно известной стамбульской международной галереей «77», которая купила несколько моих работ из серии «Black Board». Чуть позже они сказали, что люди реагируют не очень, воспринимая эти мои произведения как негативные. Я не могу сказать про собственные работы, что они добрые, красивые, или позитивные, или наоборот. Но знаю, что мои работы искренние, честные, это для меня очень важно, и в них есть энергия. Я не могу лгать, это мой приоритет.

Есть ли у вас в уме карьерная вершина, проект в какой-то стране или институции, который видится для вас венцом вашей творческой карьеры?

Мне бы хотелось иметь большую уютную мастерскую. Я вообще не карьеристка по натуре и больше всего мечтаю не о карьерных вершинах, а о том, чтобы иметь собаку. Но частые перемещения пока не позволяют эту мечту осуществить.

Образ собаки важен для вашего творчества и для армянской культуры в целом. Расскажите об этом.

Мое детство прошло в 1990-х, которые были довольно тяжелым для Армении временем. Маме приходилось брать меня с собой на работу, где я занимала себя, чем могла. Мама купила мне советский пластилин, помните, такой твердый, странных цветов, особенно если их смешивать, получался всегда один цвет — грязи. Я лепила из него те вещи, которые мне очень хотелось бы иметь, чаще всего собаку.

Приехав в Москву, я увидела в магазине современный яркий воздушный пластилин, купила его и стала что-то лепить. Снова получилась собака, только уже яркая, хотя я 25 лет ничего не лепила из пластилина. Видимо, включились детские воспоминания, подсознание. Образ собаки для меня на самом деле символизирует меня саму. Собака — это я, только теперь она яркая, большая, артистичная.

В диалекте Гюмри, откуда родом моя бабушка, есть очень много сравнений собаки и человека, много устойчивых фраз, которые через образ собаки передают человеческие состояния. Бабушка известного американского писателя, автора книги «Черный пес судьбы» Питера Балакяна, тоже из Гюмри. Мне кажется, у него тоже в каком-то смысле сработало подсознание, откуда всплыл это образ.

Что бы вы посоветовали посмотреть приезжающим в Армению?

Я обожаю Ереван! Если говорить совершенно откровенно, жить мне хотелось бы в Европе или США, но перестать обожать свою страну и родной город никогда не смогу!

Для меня в Ереване заключается какая-то космическая сила, я люблю его весь, а еще климат, людей. Здесь тепло, живут теплые люди, которые умеют любить.

Очень рекомендую посмотреть Каскад, внутри которого находится галерея мецената Джерарда Кафесчана. Там отличная постоянная экспозиция и лучшие в Ереване выставки, так как в этой институции работают самые профессиональные в Армении эксперты по искусству.

Какой совет вы дали бы молодым людям, мечтающим о международной художественной карьере?

Нужно безумно любить то, что делаешь, и быть честным. Чтобы в душе не было грязи, это очень важно.

Что является отправной точкой, импульсом для создания ваших работ? Для кого и почему вы создаете произведения?

Это очень интересный вопрос, и это важно для меня. Импульс к созданию работы у меня состоит из нескольких точек. «А» — это я сама. «B» — процесс. «C» — зритель. То есть, чтобы работа получилась, нужно пройти все эти три пункта. У меня бывает два варианта. Первый, когда с самого начала есть идея, которую я собираюсь реализовать. Тогда делаю исследование и понимаю, как сделать работу именно так, чтобы зритель понял эту идею. Второй вариант, когда понимаю, что именно хочу, уже в процессе, в этом случае начинаю с себя. Но в итоге все равно прихожу к зрителю.

В вашем artist statement значится, что вы опираетесь на наследие «гигантов», на «плечах которых вы стоите». О ком речь? Какие художники, фильмы, книги, музыка, места оказали наибольшее влияние на ваше творчество?

Их, конечно, очень много. Я большая фанатка Параджанова, его фильмы прописаны в моей ДНК. Обожаю Эйзенштейна, могу бесконечно пересматривать фильм «Иван Грозный». Очень люблю Ренессанс, и для меня это всегда актуально и про наше время. Обожаю Энгра. Люблю неформальную литературу. Также недавно я начала интересоваться театром, и меня очень привлекли работы греческого театрального режиссера Димитриса Папайоанну, а еще Йоргоса Лантимоса. Я всегда в состоянии поиска, всегда ищу интересные культурные явления, то, чем можно вдохновиться.

Чем занимаетесь в свободное время?

Хожу в джаз-клубы, в Ереване они отличные!

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 6/2024.