Путь талантливого педагога-балетмейстера Георгия Чхаидзе не был устлан розами, но он упорно шел по пути «своих университетов», став ведущим солистом Батумского театра оперы и балета и корифеем в Академическом театре оперы и балета имени З. Палиашвили в Тбилиси. Природное чувство справедливости и честность не позволили ему идти на сделки с совестью и выбирать выгодные для себя пути. Сегодня Георгий Чхаидзе воспитывает новое танцевальное поколение, погружен в преподавательскую деятельность и окружен благодарными учениками.

Георгий, вы организовали два замечательных танцевальных коллектива в Москве — «Горда» и «Ликана», куда приглашаете детей учиться народным танцам.

Да, шел к этому долго. «Ликана» — частный проект, который я организовал еще до пандемии. Там дети учатся танцам народов мира и грузинским в том числе. В коллективе 22 человека, отдельно создана группа лезгинки. В 2017 году мы с моей коллегой Разият Нурмагомедовой организовали ансамбль «Горда». В «Горде» сегодня 93 человека, в основном это дети и молодежь — от 5 до 18 лет. Мы занимаемся только грузинскими танцами. «Горда» и «Ликана» дружат. В прошлом году глава грузинской диаспоры в Москве Давид Цецхладзе собрал представителей нескольких грузинских коллективов в Москве и предложил мне создать ансамбль национального грузинского танца. Мы его так и назвали — «Горда». Вскоре коллектив получил официальный статус при Грузинской диаспоре и был прикреплен к центральному филиалу — ансамблю «Иверия».

А почему коллектив называется «Горда»?

Когда я окончил балетное училище и поступил в Национальный театр оперы и балета Грузии, моим первым спектаклем стал знаменитый грузинский двухактный балет «Горда». Его персонаж борется за освобождение Грузии. Балет поставил выдающийся грузинский артист Вахтанг Чабукиани, музыку написал композитор и педагог Давид Торадзе. Меня впечатлила эта история.

Какими качествами надо обладать, чтобы стать педагогом-хореографом?

Необходимо иметь стальные нервы, быть стрессоустойчивым, хорошим психологом. К каждому ученику нужен свой подход. Я ведь могу и голос повысить, если дети не понимают с первого раза. Они меня побаиваются. Родители иногда спрашивают: «Как вам их удается успокоить, чтобы они стояли в третьей позиции и держали руки по швам? Отвечаю: «Я ваших детей очень люблю, они все для меня одинаковые. Но если не буду над ними одерживать верх, они сядут на шею и ничему не научатся».

Как вы определяете характер ученика?

Когда ко мне приводят ученика, первые два урока за ним наблюдаю, даже замечания не делаю. Смотрю, как он воспринимает задания, оцениваю способности. Есть дети, которые схватывают на лету, а есть такие, которые стесняются задать вопросы. Поэтому с первого же урока прошу учиться их задавать, если что-то непонятно. Самое главное — не закомплексовать ребенка, а подарить ему свое внимание, чтобы он понял, что небезразличен педагогу.

Кто может стать профессиональным танцором?

Кто-то остается на любительском уровне. Есть дети, которые не могут сразу влиться в работу из-за отсутствия слуха и чувства ритма. Тогда прошу их считать и следить за другими, более сильными танцорами, чтобы подстраиваться под общий ритм. А на первом же родительском собрании объявляю: «Я ваших детей воспитываю не для свадеб, а для профессиональной сцены. Но когда они будут совершеннолетними, пусть сами выбирают, куда идти. Я буду учить, как считаю нужным, чтобы, увидев моих воспитанников на сцене, другие педагоги не произнесли: “Чему их научили?”. Когда ставлю танец, стараюсь, чтобы все работали в едином порыве и много двигались. Даю им основу грузинского танца, классическую хореографию и станок. Важно, чтобы все в коллективе были задействованы, я не даю зрителю сосредоточиться только на одном солисте».

У вас в семье кто-то был связан с танцами?

Мама Лиана с 18 лет танцевала народные танцы. Мечтала, чтобы я тоже стал артистом. Трижды показывала меня своим друзьям-танцорам. Не могу сказать, чтобы мне хотелось танцевать. Я любил играть в подвижные игры во дворе с друзьями — мы много катались на велосипедах, бегали, играли в футбол и бадминтон. И бабушка ходила за мной с тарелкой еды, пытаясь загнать домой (улыбается). Поскольку Батуми очень сырой город, через какое-то время у меня началась бронхиальная астма. Тогда наш семейный доктор предложила родителям отдать меня, 8-летнего мальчика, заниматься танцами… на три месяца для «здоровья» и «раскрытия дыхания». Дед работал главным электриком в государственном ансамбле песни и танца Батуми. Однажды он взял меня за руку и привел к народному артисту Грузии, легенде, известному балетмейстеру, художественному руководителю ансамбля Энверу Хабадзе и его коллеге заслуженному деятелю искусств Аджарской АР Теймуразу Бибилейшвили. Помню, как Хабадзе взял меня за руку и передал педагогу Зурабу Абашидзе со словами: «Это внук Лёвы, ты на него внимания не обращай, он всего три месяца позанимается». Меня это задело: «Как это не обращай внимания?» Спустя четыре месяца Хабадзе зашел посмотреть, как идут занятия, и увидел, что я не только до сих пор в ансамбле, но еще и перемещен в первый ряд танцоров. Те слова настолько попали мне в сердце, что я решил добиться желаемого и стал одним из лучших учеников в группе. За пару недель до 14-летия меня вызвали в бухгалтерию ансамбля и выдали первую зарплату (улыбается). Дедушка был очень удивлен, даже звонил в дирекцию с вопросом, что это за деньги. Оказалось, это была моя первая зарплата! С 1 января 1994 года меня оформили в штат преподавателем студии при коллективе. Так я получил свою первую серьезную работу.

Как случилось, что вы, еще совсем юный школьник, получили работу в Театре оперы и балета города Батуми?

В это же время в Батуми создают Театр оперы и балета. Аслан Абашидзе, который в то время руководил Аджарией, решил, что государственный ансамбль песни и танца, весь его коллектив, должен теперь танцевать параллельно и в Театре оперы и балета. Из Тбилиси в Батуми были привезены оперные певцы, оркестранты, хор. Первое балетное занятие мы с другом Давидом пропустили. На третье занятие нас вызывает к себе директор ансамбля и спрашивает, почему нас не было на двух репетициях. «Батано Темур, мы не хотим танцевать в колготках». «А старшие, думаете, хотят? Это приказ сверху!» Дает нам ручку, бумагу и говорит: «Или вы начинаете ходить в театр, или пишите заявление об увольнении из ансамбля». «Мы хотим танцевать в ансамбле, но в театре оперы и балета — нет». «Нет, так не пойдет». Делать нечего, пошли мы на эту репетицию. В это время взрослый состав ставил испанское каприччо и «Болеро» Равеля, в театр из Тбилиси был направлен известный балетмейстер Бекар Монавардисашвили. Спустя шесть месяцев предложил мне сделать полуклассический номер — парный лирический дуэт с девочкой на музыку австрийского композитора Генриха фон Бибера. Пришло время, Бекар говорит: «Этот танец надо делать в балетном трико. Я тебе из Тбилиси французское, удобное трико привезу». Я посмотрел на него строго и сказал, что попробую. Пришлось танцевать в трико, но зато скоро стал единственным ведущим солистом Батумского театра… В 17 лет, фактически без балетной подготовки мы, танцоры-народники, стали переучиваться на балетную хореографию. И перемещались между двумя театрами.

Вы же еще учились в общеобразовательной школе. Как вам разрешили все совмещать?

Я был единственный школьник, у кого в кабинете директора лежало письмо из Министерства образования и культуры, в котором было написано, что он может пропускать уроки, когда захочет. Ночами зубрил общеобразовательные предметы и при этом был отличником.

Наверное, вы очень уставали?

В 17 лет мечтал лишь о том, чтобы выспаться. С 5-го по 11-й класс у меня было всего 12 дней отпуска. Первые 6 дней отсыпался. Потом тело требовало физической нагрузки. На последнем экзамене во дворе школы меня ждал автобус государственного ансамбля. После экзамена меня в него посадили и отвезли на 40-дневные гастроли в Турцию. Вернулся домой, на пороге меня встретила мама со словами: «Поздравляю, ты студент Политической академии». Ходил я в эту академию только две недели. Понял, что не мое, забрал документы из деканата. Вышел, иду домой довольный. По дороге находился Высший педагогический колледж города. Вдруг оттуда выскакивает мужик с усами, в очках, с торчащими волосами, хватает меня за руку и кричит: «Георгий, я директор колледжа, Теймураз Чантуришвили, у меня к тебе дело». И приглашает зайти «на пахлаву и кофе». «Я планирую создать при колледже ансамбль танца и хочу, чтобы ты стал его руководителем. По ходу будешь еще у меня учиться. Но ты можешь не ходить, главное — руководи ансамблем». Я: «А когда начинать?» — «Завтра!» Сказано — сделано, документы же были у меня на руках. Следующие 4,5 года я проучился в колледже и преподавал в их танцевальной студии. В дипломе бакалавра написали: «преподаватель начальных классов, переводчик иностранного языка». Все годы, пока я там преподавал, ансамбль занимал первые места на танцевальных олимпиадах и конкурсах. Параллельно за «Болеро» Мориса Равеля в интермедии я получил диплом президента Грузии.

Рекомендуем почитать:

Балету тяжелее учиться, чем народным танцам?

Балетный труд более тяжелый. В грузинском танце растяжки не нужны. Но очень сложно в мужских партиях становиться на пальцы и падать на колени.

В каких спектаклях удалось танцевать в Батумском театре оперы и балета?

Я был ведущим солистом театра: па-де-де из «Дон-Кихота», «Жизели», одноактные балеты, отрывки из балета «Горда», «Аида», «Отелло», «Кармен-сюита». Когда мне было 20 лет, на нашу труппу разозлился главный балетмейстер театра, назвав нас уличными танцорами. А все из-за зависти, ведь я работал сразу в нескольких местах на хорошей зарплате. Потом случился «маленький бунт», кордебалет потребовал повышения зарплаты, я тоже к ним присоединился. В результате личного конфликта с балетмейстером написал заявление об уходе. Заявил решительно: «Поеду поступать в Тбилиси в Государственное хореографическое училище им. Чабукиани, чтобы ты меня не называл уличным танцором». «Тебя никто не примет в театр, а если и примут, то ты будешь стоять в десятой линии». А я взял и поступил, несмотря на прогнозы горе-балетмейстера. В училище быстро прошел учебную программу, в результате меня перевели на второй курс второго семестра. Бывало, что от голода и усталости падал в обморок, но все равно приходил в зал и упорно там занимался. Однажды заснул прямо в училище. Со второго курса ходил на практику в Тбилисский государственный театр оперы и балета и влился в их труппу, дорос до уровня корифея.

Расскажите о вашем «французском» периоде.

В 2003 году в Тбилиси приехал известный французский балетмейстер Филипп Коэн, захотевший поставить в Грузии современный балет. Филипп был директором балетного училища Консерватории песни и танца в Лионе. После недели тренировок Коэн подошел ко мне со словами: «Ты странно танцуешь. Все готовятся долго к тому или иному движению, а ты сидишь на полу у станка, а потом встаешь и с ходу все танцуешь, прямо в воздухе меняя движения». Коэн предложил мне пройти годовую стажировку в Лионе, в училище при Лионской консерватории, чему я был несказанно обрадован. Через некоторое время мне позвонили из посольства Франции и снова озвучили предложение Коэна. «Можно я подумаю и дам ответ завтра?». Ждать пришлось недолго: через две недели с паспортом и визой я уже был в Лионе, приступив к учебе в интернациональной группе. Не зная языка, оказался во Франции. Пришлось все воспринимать на слух. Во время урока внимательно слушал слова и термины, первые два месяца молчал, а на третий — заговорил по-французски. Параллельно с училищем проходили практику в Лионском театре оперы и балета. Это было насыщенное время, которое не прошло даром. Друзья шутили: «У тебя внешность француза, а характер грузина».

Какова специфика современного танца?

Я участвовал в разных спектаклях, был настырным, добивался всего, чего хотел. Учиться было непросто. В отличие от классики, в современном танце в основном закрытые позиции, много перемещений на полу и сложных вращений, танцы босиком. Первый месяц я еле ходил, стер в кровь стопы, постоянно болели кости. Занятия проходили с голым торсом и в шортах. Когда время учебы подошло к концу, я вернулся в Тбилиси, в труппу Академического театра оперы и балета. Параллельно устроился педагогом-хореографом в шоу-балет «Вернисаж».

Кого вы можете назвать своим главным учителем в танцах?

Моим самым первым учителем, привившим любовь к танцу, был Зураб Абашидзе, который познакомил меня со студией при государственном Батумском ансамбле и обративший на меня свое внимание. Я очень ему благодарен за свои «университеты».

Вам больше сегодня нравится танцевать или преподавать?

У меня хорошо получается и преподавать, и танцевать. И по сей день с радостью выхожу со своими подопечными на сцену. И буду делать это, пока мне позволяют силы и танцевальная форма. Ведь своему любимому делу я отдал всю жизнь! Не представляете, каким огромным стимулом для детей является момент, когда их педагог-хореограф танцует вместе с ними на одной сцене.

Чему вы учите своих подопечных?

Ничего не бояться, смело идти вперед. И еще: когда внутри коллектива возникает маленькая проблема — об этом надо обязательно сказать преподавателю. Маленькую проблему нужно «убить на месте», чтобы она не распространялась дальше.