Знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс писал: «Анализ мифов не направлен на то, чтобы показать, как мыслят люди». Очень сомнительно, что индейцы из бразильской сельвы усматривали в своих мифологических рассказах те системы связей, что видят в них европейские семиотики. С помощью мифов можно расшифровывать и французские поговорки, но сами французы пользуются ими без всякой расшифровки. «Мы пытаемся показать не то, как люди мыслят в мифах, а то, как мифы мыслят в людях без их ведома, — заключал Леви-Стросс. — И, может быть, стоит пойти дальше, рассматривая мифы как мыслящие сами себя».

Вот на эту тему я и приведу ряд примеров. Преимущественно из советской эпохи — достаточно близкой, чтобы помнить ее живо, но достаточно далекой, чтобы представлять ее цельной и законченной. Хотя корни этих мифов обычно уходят гораздо глубже. Но таково уж свойство всякого мифа — он всегда твердит об изначальных временах.

Лед без пламени

В Петербурге на 7-й линии Васильевского острова, улице пешеходной и парадной, ежегодно 1 апреля проводились потешные шествия. Уличные театрики, парады ряженых, забавные экипажи. Скромный северный карнавал.

На одном таком гулянье клоун и клоунесса, актеры одного из театров, объявили о своей помолвке. Публика приветствовала их радостным рукоплесканьем. Господи, подумал я, это же Лажечников, «Ледяной дом». Свадьба шута Голицына и дуры Бужениновой.

Конечно, жених и невеста эпоху Анны Иоанновны вряд ли вспомнили. Но это и есть прекрасный пример мифа, живущего в людях без их ведома.

Ледяной дом построили на Неве в 1740-м; он растаял через три месяца, но успел глубоко проникнуть в наше коллективное бессознательное. Писатель Лажечников издал свой роман в 1835-м, живописец Якоби написал картину на тот сюжет в 1878-м, композитор Корещенко сочинил оперу «Ледяной дом» в 1900-м. В промежутках были «Мороз, Красный нос» Некрасова (1863), «Снегурочка» Островского (1873), «Взятие снежного городка» Сурикова (1891).

В советское время этот миф развивался по-своему. Фильм режиссера Эггерта «Ледяной дом» (1928) большой популярности не снискал. Гораздо важнее был культ Деда Мороза и Снегурочки, главных героев новогодних празднеств. Или популярность хоккея на льду и фигурного катания. Можно припомнить еще эстрадный хит с припевом «Потолок ледяной, дверь скрипучая» (композитор Эдуард Ханок, стихи Сергея Острового, исполнитель Эдуард Хиль). У этой песни были даже фольклорные переделки.

Попадалось мне и сравнение советской империи с чертогом Снежной королевы, где пытались выложить из льдинок слово «вечность». Хотя буквы было всего четыре — три С и одна Р. А что вы хотите в стране, более половины территории которой занимает вечная мерзлота (в Российской империи — 48%, в РФ — 65%, СССР где-то посередине, но нужно уточнять какой — довоенный или послевоенный).

Но самый яркий пример — история спасения неуправляемой орбитальной станции «Салют-7» космонавтами Джанибековым и Савиных в 1985 году. Сначала пришлось провести уникальную операцию стыковки. Но на этом трудности не кончились. Виктор Савиных рассказывал: «Произошел отказ датчика по электричеству. Автоматика сработала неверно — полетело все энергопитание. Станция замерзла. «Салют-7» превратился в ледяной дом».

Станцию тогда удалось разморозить. И этим определенно можно гордиться. Но в том же 1985 году начали размораживать весь Советский Союз. И об этом многие до сих пор сокрушаются.

Кстати, по опросам, «Снежная королева» — самая популярная в России сказка Андерсена. В Европе или в США, например, предпочитают сентиментальную «Русалочку».

Роковая тройка

СССР провозглашал свою принципиальную новизну и устремленность в будущее. «Мы наш, мы новый мир построим» — пелось в «Интернационале», первом гимне страны. В советской мифологии время оно приходилось на революцию 1917 года и Гражданскую войну. Все, что было прежде, — это изначальный хаос, который сумела победить партия большевиков.

На поверку, однако, новшества эпохи редко отличались революционной новизной. Начиная проект или учреждая организацию, в СССР всякий раз аккуратно оглядывались: а как по этой части устраивались при старом режиме? И продразверстка, и план ГОЭЛРО, и сельские коммуны, и духи «Красная Москва», и кирзовые сапоги, и космические порывы, и реформа орфографии, и красноармейская буденовка (она же богатырка и ерихонка) возникли или были придуманы еще в империи.

Возьмем такие институты ускоренного судопроизводства, как «чрезвычайная тройка» и «особое совещание». В обыденном сознании они связаны с эпохой Сталина, но это вовсе не его изобретения.

«Особые тройки» ВЧК–ГПУ–НКВД появились в 1918-м и существовали до 1938 года, когда были окончательно упразднены. Но всяческие «тройки» заседали и в других отраслях советского строительства и народного хозяйства. Это всего лишь реализация древнеримского принципа Tres faciunt collegium — «трое составляют коллегию». Минимальное число для образования коллегии или минимальный кворум для законности ее заседаний. Поэтому в повести Булгакова «Роковые яйца» (1925) упоминается «чрезвычайная Тройка в составе шестнадцати человек» по борьбе с куриной чумой.

А что судей должно быть трое — это еще более древнее правило. Поэтому в Аиде, греческом царстве мертвых, дела новоприбывших душ разбирают три судьи — Минос, Эак и Радамант. На футбольном поле у главного арбитра имеются два помощника. Во всяком советском районном суде по обе стороны от судьи сидели народные заседатели.

В 1934 году при НКВД было создано Особое совещание, выносившее внесудебные приговоры на срок до пяти лет лагерей. Но особые совещания имелись уже в Российской империи. Например, Особое совещание при МВД, созданное в 1881 году для рассмотрения дел об антигосударственной деятельности, могло отправлять политических преступников в ссылку на срок до пяти лет.

На практике оно иногда смягчало наказание. В 1908 году Бакинское жандармское управление предложило «водворить под надзор полиции в Восточную Сибирь сроком на три года» Иосифа Джугашвили. Особое совещание сократило срок до двух лет, а Восточную Сибирь заменило Вологодской губернией.

Так исторический сюжет превращается в притчу или басню. А стало быть, передается в ведение мифологии.

Кощеюшка

Еще одна городская легенда. На Всесоюзной сельхозвыставке (ВСХВ–ВДНХ) в 1939 году воздвигли большую бетонную статую Сталина. Когда она была почти смонтирована, кураторы из НКВД потребовали, чтобы главный конструктор выставки Сергей Алексеев залез внутрь, проверил крепления и убедился, что вредители не заложили туда бомбу.

Алексеев решил захватить с собой модель статуи и установить ее внутри истукана. Чекисты этот план одобрили. Бомбы Алексеев не нашел, модель установил. Так они и простояли друг в друге до 1954 года.

Предлагалась такая трактовка этого казуса. Модель статуи была уже не нужна. Но уничтожить ее нельзя, а хранить — рискованно. Это был род волшебного яйца, в котором заключена смерть Кощея («на дубу сундук, в сундуке заяц, в зайце утка…»). Безопаснее всего казалось хранить смерть Кощея внутри него самого.

Тут сразу приходит на ум принцип матрешки. Но история чего-то опасного, упрятанного за многими оболочками, — это очень старый архетип. Он работает и в древнеегипетской сказке о магической книге на дне моря. И в хеттском мифе о гневе Телепина, сына бога грозы, едва не уничтожившем все живое на земле. И в легенде о Синей Бороде, где роль рокового яйца играет тайная комната с трупами казненных жен.

Очень хорошо это футлярное пространство описывает такой анекдот. Сын просит: «Папа, расскажи сказку, только не про жабу, я очень жаб боюсь». — «Ну слушай. Жил-был в тридевятом царстве Иван-царевич. И вот решил он жениться и пошел искать себе невесту. Шел, шел, и зашел в дремучий лес…» — «А там жаба?» — «Да нет, обычный лес, деревья, кусты… Пошел по тропинке и вышел на полянку…» — «А там жаба?» — «Да нет, там избушка стоит… Заходит он в избушку…» — «А там жаба?» — «Нет, видит он светлицу, комнату такую, а в комнате столик…» — «А там жаба?» — «Ну жаба, жаба». — «А-а-а!!!». Сюжет о Царевне-лягушке здесь непринужденно скрещивается с сюжетом о кощеевой смерти.

Энциклопедия архетипов

Недавно на ВДНХ после реставрации открылся центральный павильон — «Советский Союз». Там развернули выставку из фондов Третьяковки.

Представлены четыре больших панно Виноградова и Дубоссарского — конспекты и дайджесты всей русской живописи, этакий гала-парад образов. А также полотна классиков соцреализма: Дейнеки, Нисского, Сергея Герасимова и др. На сюжеты, которые сами по себе давно стали мифическими («Штурм Зимнего», «Колхозный праздник» и пр.).

Посреди центрального купольного зала установлена модель статуи Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Притом, что сама эта статуя стоит близ парадного входа на ВДНХ и видна с крыльца павильона. Так что принцип матрешки все еще работает и побеждает.

Другие статуи в том же зале — «Девушка с веслом» и «Юноша со звездой» Ивана Шадра. «Хлеб» тоже Мухиной (нимфы-колхозницы со снопом). «Трудовая победа» Вадима Соколова (канонический пролетарий). «Чабан» Фуада Абдурахманова. «Моя дорогая» Екатерины Белашовой (воплощение материнства)… Короче, собрание платоновских идеальных сущностей, только в советском понимании и исполнении.

Конечно, всякий большой музей можно трактовать как энциклопедию эйдосов, гештальтов и архетипов. Но выставка Третьяковки на ВДНХ представляет эту функцию в химически чистом виде.

Тени в раю

Девушка-с-веслом с ВДНХ вроде бы не связана — этот символ появился на свет в ЦПКиО имени Горького. Но первая ВСХВ (Всесоюзная сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка) открылась в 1923 году как раз на территории будущего парка Горького. Так что преемственность налицо. Не говоря уж о том, что выставки достижений и парки культуры — просто разные варианты советского райского сада.

Вообще-то самая первая Девушка-с-веслом появилась в Петербурге. В 1721 году Петр велел перевезти из Москвы в Петербург свой ботик, на котором плавал в детстве по Яузе. Ботик поместили под навесом в Петропавловской крепости. В 1761-м для него построили специальный павильон — Ботный дом. На крыше его установили деревянную аллегорическую фигуру, изображающую Навигацию. В 1827-м эту статую заменили алебастровой, а в 1891-м — терракотовой, которая стоит до сих пор. Изваял ее Давид Иенсен, петербуржец датского происхождения.

В 1902 году Девушка-с-веслом возникла в творчестве Александра Блока. Стихи были обращены к Любови Менделеевой, еще не жене поэта, а его возлюбленной: «Мы встречались с тобой на закате. / Ты веслом рассекала залив. / Я любил твое белое платье, утонченность мечты разлюбив… / Ни тоски, ни любви, ни обиды, / все померкло, прошло, отошло… / Белый стан, голоса панихиды и твое золотое весло».

Возможно, эти стихи и подвигли советского скульптора Шадра на создание Девушки-с-веслом.

Иван Шадр был романтик, ученик Аристида Майоля. Настоящая фамилия его — Иванов. Псевдоним он выбрал по родному городу Шадринску. Хотя этимология тут не слишком возвышенная: «шадра» на поморском говоре — «оспа».

Рекомендуем почитать:

Может быть, подразумевалась и шероховатая фактура материала, скульптурного и житейского. «Жить и мордой чувствовать дорогу жизни», как завещал нам Виктор Шкловский.

Первая Девушка работы Шадра украсила в 1935 году центральный фонтан парка Горького. Сделана она была из бетона. Для статуи позировала московская студентка Вера Волошина. Во время войны она стала диверсанткой, сражалась в одном отряде с Зоей Космодемьянской. Казнена немцами в ноябре 1941 года. В 1994-м ей посмертно присвоили звание Героя России.

Второй вариант статуи, бронзовый, установили в том же парке в 1936-м (первую Девушку сослали в Луганск, где ее следы затерялись). Позировала для него Зоя Бедринская, московская гимнастка. Эта статуя отличалась удлиненными пропорциями, была не столь широкобедрой и мускулистой. Но и менее эротичной: «холодной в трактовке формы».

В 2011 году в Петербурге на безымянном островке на реке Крестовке, близ тренировочной базы гребцов установили копию Девушки-с-веслом. В 2012-м она вернулась и в московский парк Горького. Все это повторения второй статуи Шадра.

Но в парках СССР широко размножилась не статуя Шадра, а другая Девушка — работы Ромуальда Иодко. Ее популярности способствовала советская пуританская стыдливость. Иодко изобразил любительницу гребли не обнаженной, а одетой в купальник, в другом варианте — в майку и трусы. Тиражировались эти варианты сотнями, если не тысячами. В советском Таллине в парке Кадриорг стояли три одинаковых Девушки-с-веслом вокруг одного пруда.

Подтексты

Девушке-с-веслом посвящены и другие стихотворные послания. Вот извлечения из них.

Сергей Гандлевский, вариант элегический:

Природа как натурщица стоит,

Уйдя по щиколотки в сброшенное платье,

Как гипсовая девушка с веслом

У входа в лесопарк, а лесопарк

Походит на рисунок карандашный.

Вокруг пивной отпетая толпа

Грешит бессмертием — так близко небо.

Тимур Кибиров, вариант сатирический:

Что стояло — опадает.

Выпадает, что росло.

В парке девушка рыдает,

опершися на весло.

Владимир Строчков, вариант эсхатологический:

Стоит курносая с русой косой,

Краса и гордость ПКиО.

Недвижна шуйцы ее консоль, надвечен покой его.

В ее деснице реет весло, она гребет под себя века.

Забылась тяжким бессонным сном история в ЦПК.

Почему Девушка сделалась столь популярной? Михаил Золотоносов полагает, что все дело в эротическом подтексте, который ощутим даже в стыдливом варианте Иодко: «Весло в скульптуре теряет свой бытовой смысл и становится фаллическим символом; оно отсылает либо к уключине, в которую вставляется весло («ключ» и «замок»), либо к тирсу Диониса, являвшемуся метафорой фаллоса».

В стихотворных вариациях, однако, выявляется и другая символика. Перевозчица-смерть: женский вариант Харона. Страх и восторг перед агрессивным женским началом. Ироническое любование олицетворением ушедшей эпохи.

Именно многозначность и мифоемкость и обеспечивают непреходящую популярность Девушки-с-веслом. Всякий волен увидеть в ней все, что заблагорассудится.

Фигуры на старте

Еще одно собрание советских архетипов (причем так же глубоко упрятанных по кощееву примеру) — это станция метро «Площадь Революции» с ее бронзовыми фигурами. Рабочий с гранатой и солдат с винтовкой. Матрос с наганом и матрос-сигнальщик. Девушка-парашютистка и девушка-снайпер. Шахтер-стахановец с отбойным молотком и пограничник с собакой-карацупой… Все они как бы застыли на низком старте, в постоянной готовности.

С ними связаны свои городские легенды и поверья. В них зашифрованы нечаянные пророчества (пионер с авиамоделью — практически с дроном). Но — «обо всем в одних стихах не скажешь», как писал поэт Ходасевич. Так что отложим их разъяснение до другого раза.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог» № 1 (22), январь – март 2026 г.

Прочитано: 27