Все самое интересное о жизни стран-соседей России
658
Культура и традиции
ПОДЕЛИТЬСЯ

Григорий Ходжер – основоположник нанайской литературы

Елена ХОДЖЕР, архивист

Фото из фондов ГАХК и семейного архива

В Хабаровском крае создан электронный ресурс “Г. Г. Ходжер – основоположник нанайской литературы”. Благодаря большому массиву материалов и документов, сохранившихся в библиотеках, музеях, архивах, жизненный и творческий путь одного из самых ярких национальных писателей СССР был представлен наиболее полно. Самое главное – собраны в одном месте тексты популярных произведений, много фотографий, личных документов, информации о семье. Интереснейшие этнографические материалы о материальной и духовной культуре нанайцев из краевого музея имени Гродекова и Дальневосточной государственной научной библиотеки расцвечивают страницы первого нанайского романа «Конец большого дома» и позволяют воочию представить повседневную жизнь небольшого амурского народа.

За полвека, начиная с 1950-х, мой отец написал 10 романов, в том числе трилогии «Амур широкий» и «Непроглядные сумерки», множество повестей, рассказов и статей. Его имя громко прозвучало в 1957 году, когда он стал лауреатом литературного конкурса, проходившего в рамках VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, за рассказ «Мой знакомый пчеловод». В 1973 году Ходжер удостоился Государственной премии РСФСР за трилогию «Амур широкий».

Григорий Гибивич (на самом деле Чебивич, но отчество поменялось из-за ошибки паспортистов) был тружеником, патриотом и очень удачливым человеком. Свою главную миссию на Земле он выполнил, написав историю нанайцев начиная с середины XIX до конца XX века. По результатам переписи 2010 года нанайцев чуть больше 11 тысяч, они компактно проживают в образованном в 1934 году Нанайском муниципальном районе Хабаровского края.

Отец родился 5 апреля 1929 года в селе Верхний Нерген, как тогда писали, в семье рыбака и охотника. Детей родилось 13, выросло пять мальчиков и пять девочек, а Гриша (имя от рождения – Гэрисэ) был старшим. Семья по советским меркам считалась образцово-показательной, кроме писателя, из нее вышли педагоги, строители, врачи, научные и партийные работники. Глава большой семьи Чеби Николаевич был одним из первых руководителей в районе, учился на восьмимесячных курсах советских работников в Ленинградском институте народов Севера, руководил колхозами в селах Верхний Нерген и Джуен. Перед Великой Отечественной войной его назначили директором Нанайского национального театра, который располагался в селе Найхин. После войны Ходжеры в числе 50 нанайских семей переехали осваивать освобожденный от японцев южный Сахалин, где мой дед стал председателем колхоза. Мама Гэрисэ Денька Мизовна (по-русски – Зинаида Михайловна) работала медсестрой, но чаще домохозяйкой, потому что воспитывала детей, а затем внуков. За этот труд ее удостоили звания «Мать-героиня».

Старший сын был первым помощником и отца, и матери. Пока подрастала сестра Вера, Гэрисэ отвечал за готовку пищи, и друзья-мальчишки никогда не подшучивали над этим. Дело в народных обычаях: на долгую зимнюю охоту мужчины всегда брали сыновей, племянников, внуков 10–12 лет, чтобы те готовили еду на всех охотников и гостей. Отец рассказывал, что во время учебы в Ленинградском университете он быстро и без затруднений написал статью об использовании растений в питании и традиционной медицине нанайцев, так как с детства знал это. Работа Ходжера вызвала интерес даже у сотрудников Института этнографии АН СССР.

С детства Гэрисэ осваивал и мужские навыки – охоту и рыбалку. Когда впервые в жизни подстрелил из лука птицу, то бабушка по традиции устроила эйлэн – праздник первой добычи. Это старинное, глубоко воспитательное явление в жизни коренных народов. Ребенок сидит во главе стола и угощает гостей – всех взрослых со стойбища, а те чествуют его, родителей, бабушек и дедушек, восхваляют самыми сильными и добрыми словами, называют главным добытчиком, кормильцем. От гордости и счастья у мальчика будто крылья вырастают, он сам себе обещает, что станет самым удачливым охотником и рыбаком и его родственники никогда не будут голодать. А когда Гриша поймал свою первую большую рыбу (сом был настолько огромен, что без помощи старших не обошлось), то бежал домой и чувствовал себя настоящим мэргэном (охотником, героем).

В годы Великой Отечественной войны много трудились все, в том числе школьники. О работах на добыче рыбы отец написал в повести «Колан». Критики ее не оценили, посчитали, что слишком озорны ребята. Но ведь детство есть детство: не веселиться, не радоваться жизни и не расти даже война не заставит. В мемуарах Григорий Гибивич отметил, что если бы не война, то умер бы от туберкулеза. Дело вот в чем. Подростки гребли до кровавых мозолей, подвозя по всему большому озеру водолазов, которые проверяли и устраняли щели и дырки в рыбацких снастях. За этот труд ребят кормили самыми жирными кусками рыбы, что помогло преодолеть болезнь.

Одной из самых популярных повестей Ходжера является «Эморон-озеро». Это рассказ о молодой русской учительнице, которая приехала в нанайское стойбище организовать школу. Прототипом стала первая учительница Григория Капитолина Павловна Худанова (Ходжер), но образ в большей степени собирательный. Эта повесть – дань любви, уважения, преклонения перед самоотверженностью первых русских учителей, просветителей, преобразователей, энтузиастов, которые приезжали в отдаленные районы Севера, Дальнего Востока, в самые глухие уголки тайги и тундры нести азы грамоты, знаний, просвещения и культуры.

Тема Великой Отечественной войны всегда будоражила сердце писателя, он мечтал написать полную историю нанайского народа в суровые годы, о тружениках тыла, но главное – обо всех подвигах героев. Отец ездил по селам, встречался с участниками войны и записывал их воспоминания. Эта трудная работа не состоялась в том объеме, о каком мечтал Ходжер, потому что вспоминать о войне люди не хотели. К старикам он находил особый писательский подход, ключик, так что те поначалу с неохотой, а потом подробно и увлеченно вспоминали обычаи, обряды, этнографические детали своей жизни, и это входило в книги, особенно роман «Конец большого дома» целыми кусками. А вот Великая Отечественная война была еще недавно, очень горько и страшно вспоминать все о ней, тем более рассказывать. Поэтому замысел собрать сведения обо всех нанайцах, участниках войны с Германией и Японией, не увенчался успехом. Но отец все равно писал о земляках-ветеранах – в документальной книге «Найхинцы», повестях «Какого цвета снег», «Колан», «На свидание к деду», романе «Унесенные войной».

Тиражи его изданий выглядели огромными по современным меркам, но желающих прочитать новую книгу, особенно продолжение трилогии «Амур широкий», узнать судьбу полюбившихся героев по всей стране насчитывалось еще больше. В личном архиве отца сохранилось много писем от читателей с просьбами прислать какую-либо книгу, рассказать о творческих планах. Очень популярными были читательские конференции и обсуждения новых произведений. Григория Гибивича часто приглашали на такие встречи. В то время интерес к творчеству и жизни писателей был серьезным, и в большей степени это была настоящая любовь к книге, литературе, истории своей страны, народов, ее населяющих, а не жажда «жареных» фактов, сиюминутный поверхностный интерес.

Ходжер слыл очень удачливым человеком. Когда Денька Мизовна носила первенца, то выловила со своим отцом, моим прадедом, огромную калугу (рыба из семейства осетровых, амурский эндемик и деликатес, достигает одной тонны веса. – Ред.). Прадед сказал, что ребенок будет счастливчиком, потому что столь громадной рыбины он не добывал за всю свою жизнь. В молодости цыганки нагадали отцу известность и богатство, что ему, голодному студенту, казалось смешным и несбыточным. Но он всегда говорил мне, что богат большой семьей, множеством дружных родственников, верными друзьями и признанием общества.

Как ни крути, а советское государство активно способствовало появлению национальной интеллигенции, в том числе творческой. Особенно это заметно по народам Севера и Дальнего Востока. Ровесниками Григория Ходжера были чукча Юрий Рытхэу, нивх Владимир Санги, ненец Василий Ледков, манси Юван Шесталов, нанаец Андрей Пассар, ульч Алексей Вальдю и многие другие. Эти писатели и поэты получили широкую известность как на родине, так и за рубежом, их произведения были отмечены высоким признанием читателей, снискали уважение и любовь. Григорий Гибивич всегда поддерживал тесную дружбу и с первым нанайским художником Андреем Бельды, учеными Сулунгу Оненко, Николаем Киле, Чунером Таксами, Евдокией Гаер. Очень многие из них окончили знаменитый институт Герцена в Ленинграде.

Но отец дружил и общался не только с северянами. В его личном фонде, который хранится в Государственном архиве Хабаровского края, есть переписка с Юрием Нагибиным, Николаем Задорновым, Анатолием Алексиным, Александром Чаковским, Иваном Ефремовым и др.

Удача сопутствовала в самые важные, ключевые моменты жизни, он встречал людей, которые подталкивали к принятию нужных решений. Серьезным этапом и большой удачей при становлении Ходжера-писателя стала встреча с Николаем Рогалем. В те годы Николай Митрофанович руководил Хабаровской писательской организацией, позже возглавлял литературно-художественный журнал «Дальний Восток», был литературным отцом многих писателей. После окончания института в Ленинграде Григорий Гибивич вернулся на родину и должен был поехать по распределению в Нанайский район, скорее всего, директором школы. Большая педагогическая нагрузка, учебная, воспитательная и хозяйственная деятельность и многое другое заполнили бы жизнь до отказа, и смог ли бы он творить – большой вопрос. Но в журнале «Дальний Восток» уже были опубликованы его первые два рассказа, Рогаль со своим колоссальным опытом понял потенциал таланта молодого выпускника и помог устроить его в редакцию краевой газеты «Тихоокеанская звезда».

Полностью статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», №2 (3), апрель – июнь 2021 г.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписывайтесь, скучно не будет!
Больше в разделе "Культура и традиции"
Лучшие материалы за неделю