К своему юбилею «Адидас» выпустил фирменную колоду игральных карт. «Боттега Венета» объединилась с «Модиано», чтобы сделать то же самое. Не отстают многие другие именитые бренды, имя им легион. Принты и элементы дизайна игральных карт используют в своих коллекциях топовые модельеры и дизайнеры масс-маркета. Почему? Это выражение страсти к игре или личная прихоть?

Ведь колода разрисованных картонок — такая банальная вещица! Есть почти в каждом доме. Были времена, когда их запрещали, они были доступны только элите. В них выигрывали колоссальные состояния и проигрывали собственные жизни. Какие тайны скрывают эти картонки, почему исследователи считают, что в них отражается само время?

Посмотрим на карты как на предмет искусства, моды и зеркало эпох.

Игра стоит свеч Европы

Считается, что карты появились в Китае приблизительно в начале XII века, а к XIV веку благодаря арабам, крестовым походам и любви людей к азартным играм разошлись по Европе. Были доступны не каждому, так как до XV века создавались художниками вручную. И потому стоили дорого, а тиражи были невелики.

Изобретение гравюры позволило кардинально ускорить и удешевить процесс. Соответственно, возросла и популярность игр.

С самого своего появления карты набирались национальных особенностей и отличий. Например, не во всех странах и не во все времена были дамы! В традиционных испанских колодах вы найдете только такие фигуры, как валет, рыцарь, король и туз. В конце 1370-х в стандартном для Северной Германии наборе есть сержант (обер), офицер (унтер), король и туз, но никаких фрау и фройляйн.

Черви, пики, буби и крести тоже не константа. Их придумали французы. А вот в итальянской колоде есть мечи, чаши, монеты и дубинки, в традиционной немецкой — желуди, листья, сердца и бубенчики. Как правило, масти соотносили с сословиями. Например, французские некоторыми исследователями трактуются так: пики — знать, рыцари; черви —духовенство; буби — купцы, торговцы; трефы — крестьяне.

Работая над изображениями, художники всегда обращались и к характерным сюжетам, и к костюмам, и к манере письма своего времени. Рисунки отражали и политические настроения, и модные тенденции в графике, одежде, образовании.

Так, во Франции короли, дамы и валеты назывались в честь реальных людей или мифических героев. Пики: царь Давид (король), богиня Афина (королева), Ожье (соратник Карла Великого, валет). Трефы: Александр Македонский, Аргина (анаграмма латинского Regina, то есть королева), Ланселот. Буби: Юлий Цезарь, библейская Рахиль, Гектор. Черви: Карл Великий, Елена Троянская, Ла Гир (Этьен де Виньоль, военачальник времен Столетней войны. — Ред.).

Но в годы Великой французской революции все они с карт исчезли. Старшие стали метафорами революционных идей, иногда превращались в карикатуры или античных богов. В колоде, название которой можно перевести как «Новые игральные карты Французской республики» (1793–1794), тузы стали картами закона, короли — духа, дамы — свободы, а валеты — равенства. Чтобы игроки могли считать заложенные смыслы, у старших карт имелись разные символы. Скажем, у дамы крестей был жезл с фригийским колпаком и надписью «развод», что намекало на свободу брака. А у дамы червей, которая «за свободу религий», изображали евангелие, талмуд и коран.

Привычные королевские образы вернулись во французские колоды вместе с Наполеоном. А еще вместе с ним по Европе распространилась мода на трансформационные игральные карты. Это такие, на которых масть и достоинство вписаны в общий сюжет рисунка.

Первая подобная колода была описана в 1804 году в крупном альманахе и привлекла немало внимания. Художники использовали самые разные темы: сюжеты из мифов, литературы или даже бытовые ситуации. Такие карты часто несли скрытые послания для игроков.

В моей личной коллекции есть 14 из 52-карточной колоды Максимилиана Фромманна «Жанна Ашетт». На пиковой даме изображена героиня осады французского города Бове в 1472 году. Выпускалась колода с 1860-х годов в немецком Дармштадте. Мои карты были найдены в большом альбоме у женщины, чьи отец и дед служили в доме одного из Апраксиных в Санкт-Петербурге. Скорее всего, граф привез колоду примерно в 1870-х годах.

Кстати, нашему Александру Сергеевичу, вероятно, тоже были знакомы трансформационные карты. Прототипом его графини в «Пиковой даме» считается княгиня Наталья Петровна Голицына. Давайте заглянем в музей Петергофа, где можно найти даму пик из трансформационной колоды 1819 года. На рисунке старуха наклонилась над девушкой и кричит со злобным выражением лица. А теперь вспомните, как у Пушкина графиня отчитывает молодую Лизу…

Вист в «Восточном экспрессе»

Даже с развитием технологий, когда изготовление карт перестало стоить слишком дорого, красивые колоды оставались любимы и востребованы обеспеченными слоями общества. Потому что являли собой настоящие произведения искусства.

Своей продукцией славились несколько европейский фабрик. Одна из них принадлежала Дондорфу в Германии. Хромолитография его карт невероятно ценится коллекционерами, они считаются буквально эталоном. Говорят, имена художников у Дондорфа тщательно скрывали, чтобы никто не мог их переманить.

На мой субъективный взгляд, одна из самых красивых колод конца XIX века была отпечатана в 1889 году французской фабрикой «Гримо» для легендарного поезда «Восточный экспресс». Колода для игры в вист называлась «Индийские карты» (Cartes Indiennes).

Рисунки в стиле модерн отдавали дань моде того времени. Здесь золотой обрез, фигуры изображены в индийский костюмах, на рубашках цветочный орнамент. Издание просто роскошное. Это невероятная работа для времени, когда не существовало компьютеров и современных технологий печати. Любопытно, что фигуры сидят и нет индексов, которые обозначают достоинство.

Просто сюр

Сальвадор Дали тоже сыграл ва-банк и стал автором уникальной колоды. Впервые она была издана в 1967-м на 17 литографиях размером 57х38 см, имея 16 старших карт и один джокер.

Конечно, великий испанский сюрреалист использовал в оформлении свой фирменный стиль. Тут и мягкие часы, и переплетение разных символов, а части тел некоторых фигур зашифрованы в геометрической мозаике. На рубашке подпись «Дали и Гала».

Русские козыри

Согласно сведениям Государственного исторического музея, в России игральные карты известны с конца XVI — начала XVII века. Они пришли через Германию и Польшу.

До серединыXVII века картежников жестоко преследовали. Затем масштаб репрессий немного уменьшился: при царе Алексее Михайловиче им отрубали руки и вырезали ноздри, но не убивали. Петр I оказался добряком, приказав бить кнутом, и только. Нравы смягчились лишь ко времени правления Екатерины II. В 1765-м была установлена пошлина на ввоз игральных карт из-за границы, а в 1817-м основана Карточная фабрика Императорского воспитательного дома, которая с 1819-го стала монополистом на рынке империи.

Как в них отражались нравы и мода, расскажу на примере нескольких колод.

В 1900 году появились «Новые русские карты». Известие об этом даже напечатали в крупном журнале, и, насколько мне известно, это единственный подобный случай в периодике империи. В заметке указано: «Карточная фабрика Императорского Воспитательного Дома только что выпустила пока в ограниченном количестве новые карты, которые можно назвать национальными. На картах изображены художественно исполненные портреты представителей четырех национальностей, входящих в состав Русской Империи. Для трефовой масти выбрана малороссийская национальность. Для пик выбрана киргизская или башкирская национальность. Для бубен выбрана польская национальность. Для червей выбрано великорусское племя».

Рекомендуем почитать:

Эта колода просуществовала недолго, в отличие от другой, называвшейся «Русский стиль».

Сложно представить советского человека, который никогда не держал бы в руках этих карт, хотя первые тиражи выпустили еще до революции. Одежда дам, королей и валетов повторяет костюмы и головные уборы участников придворного события в Зимнем дворце. Это был самый грандиозный бал Николая II, устроенный зимой 1913 года в честь 300-летия дома Романовых. А еще — последний императорский бал.

В Советской России колода «Русский стиль» пользовалась невиданной популярностью. Она действительно очень красива и, благодаря кропотливой работе художников и костюмеров, позволяет прикоснуться к русской культуре.

Когда грянула Великая Отечественная война, появилась еще одна знаменитая колода, символ тяжелого времени и героической самоотверженности работников карточной фабрики Ленинграда. Напомню, блокада длилась с 8 сентября 1941-го по 27 января 1944-го.

С врагом боролись не только на фронтах, но пытались бить его идеологическим оружием. В конце 1941 года художник Василий Власов создал эскизы к колоде с карикатурными изображениями фашистских главарей и гитлеровской атрибутикой.

Получив в политуправлении Ленинградского фронта фотографии фюрера и его соратников, Василий Адрианович принялся за работу. Ему надо было подготовить 17 акварелей вдвое больше размером обычной игральной карты. Рисунки утверждали постепенно по мере готовности, для чего художник ходил под обстрелами от Васильевского острова, где жил, в сторону Дворцовой площади. Встречи с работником редакционно-издательского отдела происходили в центре замерзшей Невы.

В январе 1942-го работа над оригиналами была завершена. Но как их отпечатать на фабрике, если нет ни электроэнергии, ни тепла, ни воды? Да и рабочих не хватает: кто на фронте, кто обессилел от голода, кто эвакуировался, кто погиб…

Александр Перельман, известный коллекционер и исследователь истории игральных карт, писал, что среди особенностей литографской печати — метода, который использовался в то время, — были жесткие требования к температурному режиму. Например, наносить изображение на литографский камень и печатать с него на машине можно лишь при температуре +18–20. А в цехе было менее 5 градусов.

Сотрудники фабрики придумали фанерные будки, которые отапливали изнутри. Тяжелые литографские камни нагревали паяльными лампами, а воду кипятили в специально смонтированном баке. Василий Власов выполнил цветные оригиналы в шесть красок: черную, желтую, телесную, голубую, красную и серую. Это значило, что для каждой фигуры нужно было сделать шесть печатных форм на литографском камне. А если посчитать все карты, то получится 122 формы.

Что же в этом особенного?

Для получения конечного изображения тираж прогоняли в машине шесть раз. Каждый раз камни меняли, а масса каждого — около центнера. Можно только попытаться представить, насколько это была тяжелая работа для ослабевших от голода и холода людей! Один камень поднимали на печатную машину вчетвером-вшестером.

Тяжелый труд оказался не напрасным. Перельман пишет, что из рассказов Василия Власова известно: партизаны забрасывали эти карты в расположение вражеских войск, а после снятия блокады их находили в блиндажах и казармах уже потрепанными. Значит, немцы пользовались ими, и они воздействовали на моральный дух.

Среди карт, которые выпускал Ленинградский комбинат цветной печати уже после войны, тоже много интересных. Но я хочу отметить колоду под названием «Майя» 1975 года, потому что это отражение не моды и не суровой необходимости, а научного достижения. Письменность народа майя расшифровал советский ученый Юрий Кнорозов, и эта колода посвящена его труду.

Система дешифровки Кнорозова основывалась на 800 знаках письма майя, обычно изображаемых в виде квадратов или овалов. Несколько таких знаков объединялись в иероглифический блок. На картах «Майя» короли имеют блоки из четырех элементов, дамы — трех, валеты — двух. Перед нами божества из пантеона древнего народа, в том числе верховный бог Ицамнаи и его супруга Иш-Чель, покровительница врачевания, материнства и ткачества.

Карты в руки

Рисунок на игральных картах — одна из древнейших разновидностей прикладной графики. В XXI веке дизайнеры продолжают использовать их как способ выразить культурные и модные тенденции или подчеркнуть индивидуальность стиля. Печатаются карты, которые служат военным задачам (например, существует американская колода с фотографиями известных террористов. Она должна помогать солдатам запоминать лица), карты с персонажами культовых фильмов. Есть рассказывающие о культурных традициях и костюмах малочисленных народов и так далее. Рисунки могут быть настолько простыми или необычными, что сложно даже представить, что откроется вам сегодня в новой колоде.

Французские масти, то есть черви, буби, крести, пики, давно стали узнаваемыми по всему миру. Они так и просятся были вписанными в элементы интерьера и мебели, в безделушки и текстиль. Тем более что по отдельности представляют собой универсальные символы: просто сердечко, ромбик, клевер, лилия или лист винограда.

ЛФЗ. Несколько предметов из кофейного сервиза

Сегодня значки мастей есть, например, на посуде французской «Астье де Виллат». Рисунок карты целиком присутствует в коллекции Take it от итальянской «Эджиция». Немецкая «Кюн керамик» выпустила сами игральные карты, керамические, но очень натуралистичные. В 1980-х у Ленинградского фарфорового завода появился кофейный сервиз из костяного фарфора с росписью карточными мастями и фигурами. Не менее прекрасные наборы с картами есть у британской марки «Елизаветинский фарфор». А в моей личной коллекции хранится чудесный набор декоративных тарелок со старшими карточными фигурами от японской «Адам и Ева».

Елизаветенский фарфор — «Елизаветинский фарфор»

Из металла делают карточные домики, способные выдерживать до 250 кг нагрузки, из древесноволокнистых материалов — менее прочные, но столь же красивые для интерьеров. Карты сегодня можно найти везде, в том числе в ювелирке и текстиле. Все эти вещи рассчитаны отнюдь не на заядлых игроков, а остаются просто эффектным дизайнерским приемом.

Я не коснулась темы влияния карточных игр на мировую литературу и живопись (отчасти об этом шла речь в статье «Красные сердца, черный клевер» в номере 16 «ЧиМ» за прошлый год. — Ред.), но, надеюсь, что даже несколько историй отдельных колод, рассказанных выше, красноречиво говорят, что карты — не просто картонки для игры. В этих изображениях переплелись человеческие страсти, мода, культурные явления, история… Есть даже такая трактовка: колода означает календарный год. В ней четыре масти (сезона), 52 карты (недели), в каждой масти 13 карт (фаз Луны). Во многих играх туз ˮвеситˮ одно очко. А если сложить все значения (валет 11 очков, дама 12, король 13, младшие по номиналу), то получим 364 очка. Обычно к колоде прилагается два джокера. Приплюсуем один, получим 365 (обычный год), а два – 366 (високосный).

Карты мистифицируются, делятся на гадальные, коллекционные, эксклюзивные, ширпотреб… Колода, этот маленький привычный предмет, сумела аккумулировать так много смыслов и идей, что до сих пор вдохновляет творцов в самых разных сферах. Ведь необязательно предаваться азарту, чтобы увидеть многослойность и объемность карточных символов.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 4(21), октябрь – декабрь 2025 г.

Прочитано: 170