Коки Накано: «Живо помню момент, когда ощущение глубокой связи с публикой впервые захватило меня на сцене»

Композитор и пианист из Японии — о детстве и юности в Фукуоке, взаимосвязи музыки и танца, а также об особом «океаническом чувстве»

Теги: Япония | Пианисты | Музыка | Композиторы

Фото: Camille Pradon

Автор: Кристина Сарханянц

На своем новейшем, третьем в сольной дискографии альбоме Oceanic Feeling, что вышел в мае 2022 года, Коки Накано продолжает изыскания в области сопряжения музыки и танца: в четырех видеоклипах на композиции с альбома запечатлены хореографические номера танцоров Тесс Фолькер, Николаса Хачарда, Марион Мотен и Мурада Буйа.

Какой была Фукуока вашего детства? Какие образы и звуки, запахи и вкусы, возможно, события тех лет запомнились вам больше всего?

Я учился играть на пианино и еще занимался карате! Напротив нашего дома были рисовые поля, и я помню много звуков природы, доносившихся оттуда, особенно осенью. Еще я часто вспоминаю момент захода солнца, когда шел домой и видел огни своего дома издалека.

Какая музыка обычно играла в вашем доме?

Шопен.

Вы помните момент, когда впервые услышали пианино? Каким было ваше первое впечатление от инструмента?

Мои воспитатели в детском саду были весьма увлечены нашим музыкальным образованием. Так что мне повезло, что появилась возможность посвятить себя музыке в столь юном возрасте. Кстати, моим первым инструментом были литавры. Не помню точного первого впечатления от пианино, но стоит ему зазвучать, и звук напрямую подключается к моим эмоциям. Так было всегда.

Можете ли вы вспомнить тот момент, когда поняли, что свяжете свою жизнь с музыкой и конкретно с этим инструментом?

Поначалу хотел стать дирижером, но поскольку мои родители не знали, как выучиться на дирижера, я стал ходить на уроки игры на фортепиано к преподавателю, который жил недалеко от нашего дома. И понял, что не могу перестать испытывать сильные эмоции каждый раз, когда играю. Живо помню тот момент, когда это чувство, это ощущение глубокой связи с публикой и с пространством впервые захватило меня на сцене — мне было 16 лет, и я играл балладу Шопена № 4.

Вы также учились в престижной музыкальной школе Тохо Гакуэн и в Токийском университете искусств. Что больше всего запомнилось вам в этом обучении?

В Тохо Гакуэн я три года учился играть, буквально все время проводил, практикуясь в игре на классическом фортепиано. И я узнал так много нового о музыке, что до сих пор это остается основой моего сочинительного подхода. Ну а после поступления в университет почти не появлялся на занятиях и тратил почти все свое время на организацию концертов со своей группой и своих сольных фортепианных выступлений, которые проходили практически каждый месяц. Это продолжалось в течение четырех лет.

И теперь вы переехали в Европу. Есть ли, по вашему мнению, разница между аудиторией на Западе и на Востоке, между музыкальными сценами, подходом к исполнению, искусством в целом? Если да, то в чем она заключается?

Да, я живу во Франции уже восемь лет. Дело в том, что композиторы, которых я слушал, когда был студентом, в основном работали в Германии или Франции. Поэтому решил приехать заниматься музыкой в Европу.

Если говорить о разнице… На самом деле, говоря хотя бы о Париже, мы сможем найти в изобразительном искусстве, хореографии, моде, кухне, архитектуре и многом другом так много влияния японской эстетики. Японская культура тесно связана с французской начиная с прошлого века. И я уважаю и ценю многих художников японского происхождения, таких как Цугухару Фудзита, Иссей Мияке, Рей Кавакубо, Тадао Андо, которые так много вложили во французскую культуру каждый в своей области.

В своих работах вы часто смешиваете классическую музыку с электроникой. У вас есть любимые направления и исполнители на электронной сцене сегодня? Чьими выступлениями вы восхищаетесь?

Музыкантов, которые мне нравятся, так много… Скажу так: когда я был студентом, большое влияние на меня оказали Radiohead, Авишай Коэн (израильский джазовый контрабасист. —Авт.), Рюичи Сакамото, Brandt Brauer Frick (германский ансамбль электроакустической музыки), Франческо Тристано (люксембургский пианист), Чилли Гонзалес и так далее. Из современных электронщиков могу выделить Stimming, KM RU, Тима Хеккера, Раза Охару, Николаса Джаара, Biosphere, Apparat и т. п.

Ваш последний к данному моменту релиз, альбом 2022 года Oceanic Feeling, исследует связь музыки с хореографией и танцем. Была ли эта концептуальная идея заложена в работе с самого начала или связь развивалась в процессе написания материала? И как вы придумали и поставили номера с Тесс Фолькер для фестиваля ARTE Concert?

Еще до того, как я осознал, что меня увлекает хореография, я всегда представлял себе какие-то простые движения, когда сочинял музыку. А после переезда в Париж начал ходить на современные танцевальные постановки и по-настоящему полюбил танец. Что касается нашего перформанса с Тесс Фолькер для ARTE Concert, я рад, что все получилось, поскольку ее танец сильно вдохновлял меня на написание музыки в последние годы.

Через музыку и хореографию Oceanic Feeling исследует хрупкость мира и жизни, человека. Мы живем во времена глобальных политических и социально-культурных потрясений. Возможно ли, по вашему мнению, сохранять равновесие в мрачные времена? И, как вы думаете, что может становиться точкой опоры для человека в такие моменты?

«Океаническое чувство» — это термин французского писателя и поэта Ромена Роллана для выражения ощущения бесконечности или единства. На своем альбоме я попытался через музыку выразить ту двусмысленность, что заложена в этом термине, ведь он может вызывать противоречивые чувства… Дело в том, что все мы обладаем способностью воспринимать такие понятия, как единство и необъятность, одновременно, в то время как, с другой стороны, наша идентичность зачастую определяется множеством границ.

В этом плане мне близки рассуждения японского философа Тецуи Кавано из его труда «Феноменология границ» (2014): «На первый взгляд кажется, что кожа играет важную роль в защите мышц, костей, внутренних органов, и это, конечно, верно. Но, если наше “существование” означает соблюдение границы между внешним миром и самим человеком, то мышцы, кости, органы — все это, по-видимому, создано и существует для защиты самой кожи».

Так что вселенная, которую я хотел показать в альбоме, — это пространство, в котором тело все еще связано с другим и при этом как будто находится в воде [океане]. Для меня было важно вызвать этот образ, воссоздать его как реальный опыт, который случился со мной, а не был просто фантазией. В контексте этого опыта мы даже не владеем своими телами, не принадлежим сами себе. Мне помогает вера в эту способность человечества представлять собой единой целое. И моя музыка всегда о благословении этой способностью.

Назовите трех (или больше) ваших любимых пианистов в данный момент…

Владимир Горовиц, Гленн Гульд, Андраш Шифф.

…и трех любимых композиторов.

Морис Равель, Мундог (англ. Moondog, настоящее имя — Луис Томас Хардин. —Авт.), Стив Райх, Джонни Гринвуд.

Автор благодарит культурный центр La Gaîté Lyrique и телеканал ARTE за предоставленную аккредитацию и помощь в организации интервью.

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 5/2024.