Раскаты Великой Отечественной не доносились до берегов Амура, где издревле селились коренные малочисленные народы Севера. И все же далекий край, как и вся страна, жил в ощущении всеобщей беды. Поэтому уходили добровольцами на войну молодые нанайцы, орочи, эвены, нивхи, хотя и не подлежали всеобщей мобилизации. Во время путины круглосуточно трудились рыболовецкие колхозы, люди отдавали последнее: все для победы. Даже в самых маленьких стойбищах следили за военными сводками и молились северным богам за ушедших на фронт земляков. В школе-интернате нанайского села Найхин учителя рассказывали детям о зверствах врага и подвигах советских солдат, и патриотизм тогда был не пустым звуком. Многие мальчишки мечтали сбежать на фронт, но один из них это сделал — 14-летний Коля Бельды. Через 30 лет о нем узнает весь мир и назовет золотым голосом Севера.

Сила большой реки

Николай Иванович Бельды, известный по сценическому псевдониму Кола Бельды, появился на свет в небольшом амурском селении Муха в 1929 году. Точный день рождения неизвестен, хотя в паспорте обозначено 2 мая. В любом случае, это произошло весной, когда могучий Амур освобождается от зимних оков и с шумом гонит ледяные глыбы к Охотскому морю. Сила большой полноводной реки наверняка передалась нанайскому мальчику, потому что даже в самые трудные моменты он не терял присутствия духа и двигался только вперед.

В 1920-х и даже позднее нанайцы еще придерживались старинного обычая давать новорожденным сначала прозвище, часто не слишком благозвучное. А все для того, чтобы запутать злых духов, которые могли принести вред или вообще забрать в мир мертвых. Вот и бегали по стойбищам ребятишки под никнеймами «касатка», «лягушонок», «щенок», а бывало, и «короста на голове», «прошлогодний собачий корм», «плесень». Только повзрослев и окрепнув, ребенок получал настоящее имя. Под каким оберегом жил свои первые годы будущий знаменитый певец, уже не узнать. Он рано осиротел и не помнил родителей. Знал только, что отец погиб на охоте, а мать умерла. Воспитывали его дальние родственники, называли Колей. Пришло время, и мальчика отправили в школу-интернат. Не потому, что хотели сбыть с рук. Просто во многих нанайских поселениях тогда не было школ, и вся окрестная детвора жила и училась в Найхине, а на каникулы возвращалась домой.

Когда началась Великая Отечественная война, Коле Бельды исполнилось 12, и он вполне осознавал серьезность событий, пусть даже они происходили почти в 10 тысячах километров от родных мест. И как можно спокойно решать задачки по математике, разучивать стихи, писать сочинения, когда вся страна дает отпор фашистам, защищает Москву и Ленинград, освобождает Украину и Белоруссию? Да и здесь, на российском Дальнем Востоке, все знали о реальной угрозе военной агрессии со стороны Японии, поэтому и стояли советские войска у границы в полной боевой готовности. Во все времена мальчишки мечтают совершить подвиг, поэтому весной 1943 года маленький щуплый подросток, едва переступивший 14-летний рубеж, сбежал из интерната и отправился пешком в Хабаровск. План был простой: любым способом пробраться в действующую армию.

От Найхина до краевого центра путь неблизкий. Это сегодня на рейсовом автобусе дорога займет пять часов, а тогда шагать пришлось несколько дней. Беглец шел через лес, спал под открытым холодным небом, голодал. И наверняка вспоминал, как в раннем детстве заблудился в тайге, угодил в охотничью яму для дикого зверя и от пережитого стресса стал заикаться. По дороге ему встретилась какая-то деревня, но он побоялся постучаться в один из домов и заночевал под лодкой на берегу. Там его обнаружил местный парнишка и привел к себе. Как уж там Коля Бельды объяснил свое положение — неизвестно, но его накормили и доставили в Хабаровск.

На железнодорожном вокзале народу столько, что не протолкнуться. Один за другим отбывают поезда. Думая, что все они идут на запад, юный доброволец залез в ящик с песком в первом попавшемся составе и, наверное, уже предвкушал, как окажется на полях сражений. Эшелон оказался флотским и путь держал совсем в другую сторону — на восток. Когда на одной из станций моряки-тихоокеанцы обнаружили чумазого, голодного, заикающегося пацана и устроили ему допрос, тот, конечно, испугался вначале, но сказал, что родителей нет, едет на фронт, будет бить фашистов. А главное, вовремя сообразил и соврал, что шестнадцать. Коле повезло, он попал в добрые руки. Моряки взяли его с собой и, решив формальности (тогда с этим было просто, множество осиротевших мальчишек становились сыновьями полков), пристроили на военное судно. Так мальчик из нанайского селения, уже тогда поражавший силой духа и упорством, стал юнгой Тихоокеанского флота.

Энергетика шаманского бубна

В жизни коренных народов Севера — от берегов Амура до Чукотки — огромную роль играли шаманы. Люди непререкаемого авторитета, обладатели магического дара перемещаться между небесным, земным и загробным мирами, они считались воинами. Потому что защищали соплеменников от сил зла, привлекали удачу на промысле, исцеляли от недугов. В арсенале сильного шамана имелась армия духов-помощников, управляемая с помощью главного оружия — бубна. Шаманские камлания, по свидетельству очевидцев, в том числе и этнографов, поражали грандиозностью, в них соединялись сакральные действия и песнопения под космические звуки ритуального инструмента.

Кола Бельды не причислял себя к этим особенным людям, хотя и стал настоящим воином, участвовал в Советско-японской войне, освобождал Северную Корею от японской оккупации. Но, без сомнения, обладал шаманской энергетикой. Достаточно процитировать лидера группы «Чайф» Владимира Шахрина, оказавшегося в 1980-е годы на концерте тогда уже популярного артиста эстрады, где тот исполнял психоделические северные песни. Шахрин вспоминал, что от певца исходила мощная энергетика, от которой «просто вдавливало в кресла». И один из своих музыкальных альбомов Кола Бельды тоже не случайно назвал «Сказанием о солнце-бубне».

Концерт в Сургуте. 1970-1980. Из фондов Сургутского краеведческого музей

Можно лишь фантазировать, была ли у юнги с берегов Амура армия духов-защитников, но в годы войны какие-то силы его точно хранили. До мая 1945 года служил на боевом корабле. Известие о разгроме фашистской Германии встретил в море. Вспоминал, как накрыла их тогда волна общего счастья: моряки побросали оружие, стали обниматься и плакать. Но точку в войне ставить было рано.

В ночь на 9 августа 1945 года началась Маньчжурская стратегическая наступательная операция, в результате которой гигантская Квантунская армия Японии была молниеносно разгромлена, уничтожена и вскоре капитулировала. На морях тоже развернулись активные боевые действия. Юнга Бельды к тому моменту уже окончил электротехническую школу Тихоокеанского флота и служил мотористом-дизелистом на тральщике ТЩ-271, который оказывал наземным войскам поддержку артиллерийским огнем.

12 августа боевой корабль в составе группы обеспечивал высадку десанта в северокорейские порты Юки и Расин, затем участвовал во взятии порта Сейсин. Флотским экипажам пришлось повоевать и на земле, чтобы совместно с отрядом морской пехоты пробить коридор к одной из наших частей, попавшей в окружение. Краснофлотец Бельды в бою получил контузию и потерял сознание. Очнувшись, услышал незнакомую речь и понял, что оказался среди врагов. Возможно, это легенда, но японцы, увидев парня-азиата в черном бушлате без опознавательных знаков, не тронули его. Вскоре морпехи отбили утраченные позиции, и вчерашний юнга был спасен.

Позднее Кола Бельды вспоминал, как яростно сопротивлялись японцы при обороне Курильских островов: его тральщик участвовал и в операциях по их освобождению. В те напряженные дни никто не думал о героизме, просто выполнял свой долг. Вот выписка из наградного листа на моториста III класса ТЩ-271 2-й бригады траления ТОФ краснофлотца Бельды: «Во время боевого траления пролива Лаперуза 23 сентября при взрыве мин в трале задело редукционный клапан масляной системы редуктора в закрытом положении. Он проявил смекалку, быстро ликвидировал неисправность. Этим обеспечил бесперебойную работу главного дизеля. Работой на боевом посту показал себя смелым, преданным родине бойцом». За участие в последних боях Второй мировой 16-летний Николай Бельды был награжден орденом Отечественной войны II степени и медалью Нахимова.

Рекомендуем почитать:

Праздничные салюты в честь Победы отгремели, а моторист-дизелист Бельды все так же ходил в море на минном тральщике, очищая прибрежные воды Северной Кореи от смертельной начинки, оставленной японцами. Служба опасная, требовавшая не только высокого профессионализма, но и обычного везения. А Николаю везло даже в тех случаях, когда все могло окончиться трагически. Например, решил искупаться, ушел со своего судна, а его накрыл пограничный патруль. Парень и так довольно сильно заикался, а тут от волнения и слова не мог вымолвить. «А не японский ли ты шпион?» Подозрение небезосновательное. Хорошо, сослуживцы увидели, как ведут их Колю, раздетого и дрожащего от холода, в комендатуру, и вовремя вступились.

Свет счастливой звезды

Парадоксально, но именно Великой Отечественной войне мы обязаны тем, что в стране появился большой артист Кола Бельды, без сомнения, вошедший в число выдающихся мастеров отечественной эстрады XX столетия. Именно во время службы на флоте выяснилось, что шустрый и никогда не унывающий парень еще и превосходно поет. Это потом специалисты авторитетно скажут, что его голос — среднее между тенором и лирическим баритоном, а в исполнительской манере черты бельканто, выравненность тембра по диапазону и кантиленность. Но для начала Николая определили во флотскую самодеятельность. Оперные партии он разучивал на слух и блестяще исполнял на концертах. Потом прислушался к советам и поступил в музыкальное училище во Владивостоке, обучение прошел экстерном и сразу был принят в ансамбль песни и пляски Тихоокеанского флота.

Это первая профессиональная ступенька в его артистической карьере. Вторая — Саратовская консерватория, куда он отправился поступать после демобилизации. На экзаменах от волнения забыл слова арии, но быстро собрался и стал импровизировать на нанайском языке. Педагогов это удивило, но отличные вокальные данные и юмор, с которым абитуриент объяснил неожиданную для него самого вольность, сыграли в его пользу. Николай Бельды мог рассчитывать только на себя: обучение в консерватории совмещал с работой на станкостроительном заводе, потом в Саратовском драматическом театре. Получил прекрасное музыкальное образование, но творческая жизнь не складывалась. Вокалисту с непривычной для средней полосы внешностью было очень непросто пробиваться в местной артистической среде. Какое-то время выпускник консерватории работал в ансамбле Воронежского военного округа, в Калининской филармонии, но потом решил вернуться на Дальний Восток.

Родная земля приняла его с радостью и благодарностью, а со временем подарила шанс войти в большое творческое пространство. Над нанайским парнем, прошедшим войну, преодолевшим неприятие творческого сообщества, зажглась счастливая звезда. Солист Хабаровской краевой филармонии гастролировал по далекому и необъятному региону, его выступления всегда были украшением концертов. Коллеги любили его за легкий характер, надежность, умение разрядить любую тяжелую ситуацию остроумной шуткой. В 1957 году на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов представлял Хабаровский край и стал лауреатом. Ему 28 лет, и это первая большая победа в череде других, не менее ярких. Тогда же появился творческий псевдоним Кола Бельды, под которым с 1959 года и последующие 30 лет выступал как солист Всероссийского концертно-гастрольного объединения (позднее Москонцерта). В 1960-м был признан лучшим на Всероссийском конкурсе артистов эстрады. В 1972-м вышел в финал Всероссийского фестиваля «Песня года», а через год исполнил свой шлягер «Увезу тебя я в тундру» на главном конкурсе Международного фестиваля песни в польском городе Сопоте и стал лауреатом. И вот что важно: Кола Бельды — первый советский эстрадный певец, победивший в этом престижном состязании.

Афиша Москонцерта. 1980-е. Из фондов хабаровского краевого музея им. Н.И. Гродекова

Кола Бельды присвоили почетные звания заслуженного артиста Якутской и Бурятской АССР, РСФСР, но на самом деле он был человеком мира. Выступал в 46 зарубежных странах, покоряя публику великолепным голосом, особой пластикой, артистизмом и колоритными сценическими костюмами, в которых соединялись элементы уникальной культуры коренных народов Севера. Исполнителя популярнейших в те годы песен «Увезу тебя я в тундру» и «Чукча в чуме ждет рассвета» пригласили в столицу Франции выступить на празднике газеты «Юманите», и он произвел настоящий фурор, да и сам город ему понравился. Даже шутил, что в старости обязательно вернется на Амур, но иногда будет приезжать в какое-нибудь местечко под Парижем. Во Франции Кола Бельды назвали золотым голосом Севера, в Польше — заполярным Орфеем. Император Эфиопии вручил ему почетный орден.

Кола Бельды, заслуженный артист Якутской АССР. 1980-е

В Европе певец был таким же узнаваемым, как и в своей стране, и это подтверждают многочисленные интервью, записи на радио и телевидении. В разные годы большими тиражами вышло семь виниловых дисков с его песнями, записывались аудиокассеты, видеоклипы, создавались киноленты о творчестве самобытного исполнителя. В знаменитой картине Акиры Курасавы «Дерсу Узала» сняться не удалось, но он исполнил роль студента-шамана в фильме «Русский сувенир» Григория Александрова, где партнерами были Любовь Орлова, Павел Кадочников, Эраст Гарин, Элина Быстрицкая.

Кола Бельды — настоящая звезда. Не в сегодняшнем искаженном и потерявшем ценность смысле, а в подлинном, подтверждающем талант. Еще раз вспомним рассказ Владимира Шахрина о том давнем концерте, на который молодые панки-неформалы пришли посмеяться над «чукчей в чуме», а вышли потрясенными от встречи с большим артистом и неординарной личностью. Зритель рукоплескал не только за настоящее искусство, но и за человеческое достоинство, с которым певец транслировал культуру северян, подчеркивая ее древность и уникальность.

Это очень важная грань его творчества. Еще в 1970-е Кола Бельды начал кропотливую работу по сбору песенного наследия коренных народов Севера, встречался с носителями традиционных культур, записывал тексты, мелодии, а потом обрамлял в эстрадную форму и включал в концерты. Амурский нанаец, всегда помнивший о своих корнях, стал главным голосом самых разных народов — юкагиров, эскимосов, чукчей, эвенков, эвенов, хантов, манси, долган, чукчей, якутов, коми, саамов. Пел о них и для них — рыболовов, охотников, оленеводов. Открывал красоту и величие бескрайней тундры, непроходимой тайги, суровых морей. И эти люди тоже считали его своим. Философскими притчами звучат в его исполнении нанайская «Рыбацкая», ульчская «Приветствие», долганская «Чайка», чукотская «Возвращение домой», эскимосская «Праздник», саамская «Белый остров». В 1990 году, уже после смерти Кола Бельды, в Японии вышел компакт-диск с 11 национальными композициями. Он тоже называется «Белый остров».

В конце жизни обладатель уникального голоса вернулся на Амур, как и мечталось когда-то. Его именем названы улицы в Хабаровске и районном центре Троицком. В нанайском селе Синда, недалеко от родной Мухи, уже исчезнувшей с карты Приамурья, установили бронзовый памятник по проекту дальневосточного скульптора Юрия Кукуева. На нем Кола Бельды широко распахнул руки навстречу солнцу и большой реке.