Жизнь этой испанки была полна любви, драматизма и подвижничества. Ее можно назвать одной из выдающихся женщин XIX столетия. Для нас это имя прежде всего связано с шестью неделями знакомства с Николаем Резановым, а о дальнейшей судьбе Кончиты мы почти ничего не знаем.

Попробуем взглянуть на нее спустя 200 лет.

Мария де ла Консепсьон (María de la Concepción Dario Argüello, 1791–1857) родилась в Сан-Франциско в семье военного коменданта этой крепости Хосе Дарио Аргуэльо и Марии Игнасии Мораги шестым ребенком. Хосе затем занимал пост коменданта крепости Санта Барбара, а в 1814–1815 годах также исполнял обязанности временного губернатора Верхней Калифорнии. В его честь назван мыс Аргуэльо. Мария Игнасия принадлежала к знатному эстремадурскому роду Морага.

В конце XVIII века Сан-Франциско был небольшой крепостью, связи с Европой и внешним миром оставались весьма ограниченными. Испания проводила политику закрытых дверей по отношению к колониям, схожую с той, что была характерна для Японии и Китая в тот период. Колониям запрещалась торговля с другими державами, а судам разрешалось приставать к испанским селениям лишь в случае крайней необходимости.

Место в сердце

В 1806 году Кончите исполнилось 15 лет, и как раз в это время состоялась первая русская кругосветная экспедиция, преследовавшая сразу несколько важных целей. Прежде всего требовалось снабдить Русскую Америку продовольствием и укрепить безопасность имперских владений на Тихоокеанском севере. Кроме того, изучение Мирового океана могло послужить отличной практикой для моряков.

Возглавлял поход Резанов, тогда как командовали шлюпами «Надежда» и «Нева» И. Ф. Крузенштерн и И. Ф. Лисянский. Примечательно, что в общественном сознании надолго укоренилось представление о Крузенштерне как главе экспедиции, хотя сохранившиеся документы — в частности, распоряжение Александра I — однозначно свидетельствуют о назначении Резанова.

Николай Петрович Резанов (1764–1807), действительный камергер двора Его императорского величества, корреспондент (то есть представитель, доверенное лицо, агент) Российско американской компании (РАК) приобрел бригантину «Юнона» у американца Дж. де Вульфа на Аляске. Судьба камергера отмечена личной трагедией: он овдовел, когда молодая супруга Анна (дочь основателей первых постоянных русских поселений в Америке Г. И. и Н. А. Шелиховых) скончалась, оставив несовершеннолетних детей.

Именно в ходе упомянутой экспедиции Резанов прибыл на Аляску. В путешествии же в Калифорнию его сопровождал Г. И. Лангсдорф (1774–1852) — известный натуралист, этнограф, доктор медицины Геттингенского университета. Он участвовал в кругосветной экспедиции вместе с Резановым и исполнял обязанности его личного врача.

Кроме того, на борту «Юноны» находились два молодых лейтенанта, состоявших на службе в РАК, — Николай Хвостов и Гавриил Давыдов. Они присоединились во время остановки в Петропавловском посту на Камчатке, а затем сопровождали до Ново Архангельска (ныне город Ситка, США).

27 марта 1806 года, воспользовавшись мягким западным ветром и ночной темнотой, «Юнона» вошла в залив Сан-Франциско. Вскоре с берега раздался голос из рупора: моряков спросили, кто они и откуда прибыли. После того как путешественники дали ответ, им приказали бросить якорь неподалеку от форта.

Испанцы пригласили Лангсдорфа, Давыдова, Хвостова и Резанова на ужин. Приглашение было принято, и вечером гости отправились туда. Лангсдорф оказался немало удивлен внешним обликом пресидио: он ожидал увидеть нечто напоминающее небольшую немецкую ферму. Однако на деле сооружение состояло из маленьких низких однокомнатных деревянных домов квадратной формы.

Жилище коменданта ничуть не отличалось от прочих строений — такое же невысокое и компактное. В гостиной, где принимали гостей, стены были аккуратно выбелены, но обстановка выглядела предельно скромной: из убранства лишь немногочисленная мебель и соломенный коврик на полу.

Однако внешняя простота жилища нисколько не отразилась на радушии хозяев. Гостей встретила мать Марии де ла Консепсьон. Ее супруг в тот момент находился в Монтерее в гостях у губернатора дона Хосе Арильяги. Сеньора Аргуэльо воспитывала 15 детей. Четверо дочерей и трое сыновей жили вместе с ней в пресидио.

Ужин прошел в теплой атмосфере, трапезу сопровождало калифорнийское вино. За столом присутствовали также францисканские монахи Урий и Мартин.

Лангсдорф обратил внимание на то, что юная красавица Кончита проявляет явный интерес к русским гостям, особенно к Николаю Петровичу. Перед Резановым лежал непростой круг задач: предстояло отыскать надежные пути снабжения русских колоний продовольствием и добиться расположения испанских властей. И с тем, и с другим он успешно справился.

Сведения о ходе переговоров и об отношениях Резанова с Кончитой дошли до нас главным образом благодаря его письмам. Эти документы сохранились в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ) и в Российском государственном историческом архиве (РГИА), при этом их содержание в разных хранилищах несколько различается. Однако общая цель писем оставалась единой: передать особенности пребывания Резанова в Калифорнии и отразить характер его отношений с Кончитой.

Помимо решения задач по снабжению русских колоний на Аляске продовольствием и секретного изучения залива и его укреплений, важнейшим итогом поездки Резанова в Сан-Франциско 28 марта – 10 мая 1806 года стало обручение с доньей Консепсьон, 15-летней дочерью коменданта. Точные обстоятельства зарождения их романа остаются неизвестными. Вероятно, после знакомства 28 марта во время ужина, когда молодых людей представили друг другу, Резанов регулярно навещал форт. 42-летний вдовец очаровывал юную красавицу рассказами о блистательной жизни петербургского двора и завораживающих зимних пейзажах России с ее суровой природой: все это разительно контрастировало с размеренным укладом испанской колонии в вечно мягком климате провинциального Сан-Франциско.

По мере того, как Консепсьон все сильнее увлекалась повествованиями Резанова, в ней крепло намерение переехать в волшебную страну Россию. Тогда Николай Петрович предложил вступить в брак.

Рекомендуем почитать:

Для родителей Кончиты это предложение стало полной неожиданностью. Главная сложность заключалась не в юном возрасте невесты, и не в разнице лет (27), а в конфессиональных различиях: православный и католичка. Обратившись за советом к местным духовным лицам, родители получили разъяснение: брак между представителями разных конфессий не мог быть заключен до тех пор, пока его не одобрят три высшие инстанции — римский папа, русский император, являвшийся также номинальным главой РПЦ, и испанский король. Комендант и его супруга дали согласие русскому жениху.

Условная помолвка фактически превратила камергера в члена семьи де Аргуэльо, позволив ему уверовать, что предстоящий брак способен принести ощутимую пользу как Испании, так и России.

Одним из первых и наиболее значимых результатов (что, собственно, и составляло главную цель поездки Резанова в Сан-Франциско) стало то, что благодаря будущим родственникам он сумел обеспечить внушительные поставки провианта для голодающих служащих Российско американской компании на Аляске.

Став практически членом семьи Аргуэльо, дипломат активно писал письма. Эти хроники продолжались до 30 апреля, затем последовала необычная пауза: записи отсутствуют в период с 1 по 10 мая. Учитывая сложившиеся теплые отношения с будущими родственниками, можно предположить, что в последние дни пребывания в Сан-Франциско Резанов подолгу беседовал с невестой о свадебных планах, сопутствующих вопросах, и писать было некогда. К сожалению, никаких свидетельств об этих разговорах в его дневниках не сохранилось. Аналогичное молчание наблюдается в записях Лангсдорфа и Хвостова, что порождает немало вопросов.

Загадочное умолчание Николая Петровича о заключительных днях в Сан-Франциско, возможно, коренится во внутреннем конфликте. Ведь, с одной стороны, была глубокая любовь к покойной супруге Анне (поженились в январе 1795 года, она скончалась в октябре 1802 года), с другой — зародившиеся чувства к Кончите. Это предположение опирается не на сан-францисские записи дневника, а на письмо, отправленное в январе 1807 года его близкому другу и свояку М. М. Булдакову — первенствующему директору Главного правления Российско американской компании (ГП РАК). В нем написано следующее: «Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Любовь моя у вас в Невском, под куском мрамора, а здесь — следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Контенсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня, я люблю ее и плачу о том, что нет ей места в сердце моем, здесь, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты, как пастырь мой, сохрани тайну».

Это признание, однако, может лишь служить предположением о том, что на самом деле испытывал наш герой в дни перед отправлением на родину. Данная тайна, по-видимому, сохранится до тех пор, пока не обнаружатся новые документальные свидетельства. Пока же она остается скорее полем для художественного осмысления, нежели исторического исследования.

На обратном пути Резанов упал с лошади, серьезно заболел, но, будучи больным, побывал на приемах у губернатора в Иркутске, писал о значении русских колоний в Америке. Дипломат скончался 1 (13) марта 1807 года, достигнув Красноярска. К сожалению, церковь и монумент, воздвигнутые в его память, были разрушены в 1930 х годах. Ныне на месте предполагаемого захоронения установлен памятный камень.

Ла Беата — Блаженная

Точная дата, когда Кончита узнала о смерти суженого, остается предметом разногласий. Согласно одним источникам, известие пришло к ней в 1808 году в письме от А. А. Баранова, главного правителя русских колоний на Аляске. Другие свидетельства указывают на значительно более поздний срок. Скорее всего, испанцы получили достоверные сведения о судьбе Резанова от И. А. Кускова лишь после основания крепости Росс в Калифорнии (1812 год. – Ред.). Как бы то ни было, Кончита не вступила в брак, посвятив свою жизнь уединению, благотворительности и помощи нуждающимся. Хотя существует версия о ее союзе с одним американским капитаном, убедительных доказательств этому обнаружить не удалось.

В начале 1840 х годов Консепсьон присоединилась к Третьему ордену доминиканцев (в нем состоят люди, которые не становятся монахами и живут в миру, но согласно духовности и правилам ордена. — Ред.). После того как в 1851 году был основан монастырь Св. Доминика в Монтерее, она приняла монашеский постриг, получив имя Марии Доминги, переселилась вместе с обителью туда, став первой уроженкой Калифорнии в ордене.

Кто такие доминиканские монахини? Они являются частью более широкого объединения, основанного святым Домиником в начале XIII века. С тех пор орден распространился по всему миру, сыграв ключевую роль в миссионерской деятельности католической церкви. Монахини-женщины образуют его созерцательное крыло: это затворницы, чья жизнь посвящена молитве, учебе и покаянию. Хотя каждая обитель обладает автономией и существует в собственном монастыре, всех объединяет общий Сборник конституций монахинь Ордена проповедников. Их главное призвание — молитва. Большую часть дня они проводят в созерцании и медитации. Кроме того, они известны прекрасным хоровым пением, которое составляет неотъемлемую часть ежедневного богослужения. В целом доминиканские монахини представляют собой общину женщин, посвятивших свои жизни высшему духовному призванию в уединении.

Служение Марии Доминги представляло собой неразрывное единство просветительской, благотворительной и монашеской деятельности, в которой каждое направление органично дополняло другое. Занимаясь обучением индейцев, она видела в этом не просто передачу знаний, а важнейший элемент миссионерского служения, призванный наладить диалог между культурами и приобщить коренных жителей к новым духовным и социальным ценностям. Ее неустанная благотворительность, проявлявшаяся в заботе о самых обездоленных, снискала ей искреннюю любовь и глубокое уважение обитателей Верхней Калифорнии. Несмотря на строгую замкнутость монашеской жизни, она продолжала исполнять свое призвание, теперь уже через ресурсы обители, которые позволяли не прерывать дел милосердия.

Добродетели и самоотверженность снискали столь глубокую любовь окружающих, что ее стали именовать Ла Беата («Блаженная»). Мария Доминга скончалась 23 декабря 1857 года. Первоначально ее похоронили на кладбище монастыря, однако после его закрытия в 1897 году прах перенесли на специальное кладбище ордена Св. Доминика в Бенисии (Бениша, штат Калифорния, США).

В совокупности черты жизненного пути Марии де ла Консепсьон Аргуэльо позволяют усматривать в ней духовный прообраз матери Терезы. Хотя их разделяло целое столетие, обе женщины явили миру схожий идеал служения, основанный на непоколебимой вере, безграничном сострадании и решимости облегчать страдания ближних, невзирая на любые препятствия.

Особая ценность

Не могу не сказать несколько слов о рок опере Алексея Рыбникова на стихи Андрея Вознесенского в постановке Марка Захарова. Ведь «“Юнона” и “Авось”» остается культовым явлением в истории отечественной культуры, хотя ее создатели отклонились от исторической точности ради драматургического эффекта.

Алексей Рыбников, Марк Захаров, Андрей Вознесенский, Николай Караченцов

Сначала о не слишком существенных вымыслах. Кончите на год увеличен возраст, ее образ стилизован под ампир, но юбка слишком широка и украшена воланами — это, скорее, отсылка к испанскому костюму ХХ века, а не гардеробу 1806 года. Резанов назван графом, хотя в реальности не имел этого титула. Он носит сапоги и сюртук с эполетами, а на самом деле такие мундиры были введены после 1807 года. Губернатор, наоборот, выглядит как на картинах Веласкеса и Эль Греко, живших в XVII веке. Дамы на балу похожи на танцовщиц фламенко ХХ века. Есть персонаж Фернандо, изображенный как тореро, при том что коррида не была распространена в калифорнийской колонии.

Но есть и более значимые художественные допущения. Главное — то, о чем сказано в предыдущей главе: определенные сомнения в искренности чувств русского дипломата. Согласно свидетельствам Лангсдорфа и сохранившемуся письму Булдакову, главный мотив Николая Петровича — не страстная любовь к юной красавице, а патриотизм и верность Отечеству. Сюжет о 35 летнем ожидании Кончиты не вполне соответствует действительности, ведь она довольно скоро узнала о смерти нареченного.

Одномачтовый тендер «Авось» в том плавании не участвовал: он просто не дошел бы до Калифорнии. Даже для трехмачтовой «Юноны» поход через безбрежный Тихий океан оказался серьезнейшим испытанием, несколько раз судно было на грани катастрофы.

Политический контекст эпохи в постановке Захарова почти не отражен, хотя именно он был главной движущей силой всех событий: Испания в 1806 году являлась союзником наполеоновской Франции, имела напряженные отношения с Россией, что и сподвигло Резанова на ход конем ради спасения соотечественников в Америке.

Особенно важно подчеркнуть, что между русским дипломатом и испанской дворянкой не могло быть физической близости, как это порой воспринимается сквозь романтическую призму рок-оперы. Во первых, их обручение носило формально дипломатический характер, во вторых, русская миссия провела в Сан-Франциско всего шесть недель, а семья Аргуэльо исповедовала строгие католические нормы, в третьих, в источниках нет ни намека на близкие отношения.

Однако при всех авторских фантазиях «“Юнона” и “Авось”» остается выдающимся художественным произведением, оказавшим заметное влияние на восприятие истории Русской Америки. В первую очередь благодаря личности Марии де ла Консепсьон. Для многих зрителей именно этот шедевр стал первым шагом к изучению реальных событий, стоявших за романтической легендой. В этом и заключается ее особая культурная ценность.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 2(23), апрель – июнь 2026 г.

Прочитано: 110