Крис Тан по первой специальности инженер солнечных батарей. В ее фотоработах действительно очень много солнца. Да и сама наша героиня — человек светлый, солнечный, несмотря на все тяготы жизни.

У вас очень много снимков детей. Наверное, ваше детство было счастливым?

Увы, не совсем. Я родилась в Бричанах, росла непоседливым сорванцом. У меня есть старшая сестра, которая всегда была примерной девочкой, мы очень разные по характерам. В 10 лет моя жизнь перевернулась. Мои родители развелись. После этого отец уехал и какое-то время не объявлялся. Не знаю, какие у него были обстоятельства, не возьмусь судить, но нам было трудно. В городке было очень мало работы, мама бралась за все, что возможно, но не во всем преуспевала, из-за чего накопились долги. Помню, что мама всегда была напряжена, она долго думала и очень переживала. Однажды мне приснилось, что я потерялась на вокзале, не могла найти маму и сестру, а какая-то тетя взяла меня за руку, повела в вагон к чужой семье и оставила меня с ними. Через месяц мама сообщила, что приняла трудное решение уехать за границу на заработки. Сестра осталась оканчивать школу, а меня отправили в деревню к тете на поезде…

То есть страшный сон обернулся реальностью?

Да. Это был самый трудный период моей жизни. Я осталась совсем одна в чужой семье. Моя тетя человек добрый, но не ласковый, у нее два сына, которые изначально относились ко мне враждебно. Дядя был холодным и довольно жестким, я старалась от него держаться подальше. Помимо новой семьи и новой деревенской жизни, где дети должны помогать по хозяйству, мне пришлось адаптироваться к новой школе. Там, конечно же, меня начали буллить не только как новенькую, но еще и потому, что я отличалась внешне от других детей: была очень бледная, худая, высокая, манеры у меня были не как у них. Так что мне пришлось многое пережить. Но самое плохое был не буллинг в школе и дома, а то, что мамочки не было рядом, это меня серьезно травмировало. Время шло, я нашла общий язык со сверстниками, тетя немного оттаяла, я росла. В 16 лет впервые увидела маму после ее отъезда… и ничего не почувствовала — она была чужой. Это был удар для мамы, поэтому она начала приезжать чаще и налаживать со мной контакт. В 16 лет мне пришлось опять сменить окружение. Мама отправила меня в другой город, в другую школу. Я поступила в лицей в Кишиневе и жила с моей сестрой, которая на тот момент была уже студенткой. Именно этот лицей формировал меня и открыл мой потенциал, я очень благодарна маме за ее решение.

Какой главный урок вы вынесли из своего сложного детства?

Не надо жениться, если вы не знаете друг друга. Не стоит терпеть унижения от партнера, это только усугубится. Конфликты надо сразу решать, а не копить, надо разговаривать друг с другом, договариваться. От конфликтов взрослых страдают дети, и потом это отражается на их жизни. В конечном итоге мне повезло: я встретила прекрасного человека, который сам по себе ценность. Благодаря ему узнала, что семья может быть любящей, можно жить спокойно, вместе смеяться, уважать друг друга, поддерживать, можно ссориться и потом мириться, можно говорить друг другу обо всем, что чувствуешь, и часто это «Я люблю тебя».

Вы учились на инженера, но стали фотографом. Как это случилось?

Не было конкретного решения на этот счет. Я просто снимала на телефон все, что нравилось. Потом отложила денег на «мыльницу» и наснимала на нее около миллиона фотографий. Это совпало с тем, что я разочаровалась в своей профессии. Решила пойти на курсы фотографии. Так меня и затянуло.

Затянул именно процесс создания фотографии?

Скорее, окружающий мир. Вокруг столько моментов, которые хочется собрать в коллекцию! Память многое стирает, фотография может сохранить часть момента. Когда мы на нее смотрим, вспоминаем те чувства и ту маленькую историю. Например, фотография, на которой просто замерзший листик. Но я вспомню, что шла на работу рано утром, был мороз и вокруг все замерзло, как в сказке. Увидела этот листик, сделала фото и опоздала на троллейбус.

Кого интереснее снимать — детей или взрослых?

Лично мне — детей. Они не комплексуют, просто пробуют все, готовы играть в любой момент. А съемка — это немножко игра. Дети — лучшие люди на свете! Они прекрасные, искренние и с ними весело! У детей получаются самые классные портреты. Еще мне интересно снимать тех людей — и детей, и взрослых, которые не подозревают, что их снимают. Если найти подходящий ракурс, кадр будет отличным.

Рекомендуем почитать:

У читателей может сложиться впечатление, что у вас очень легкая профессия — сплошная игра. А на самом деле?

Судите сами: приходится бегать по 15–20 часов в сутки с 4–10 килограммами техники на себе, а потом неделями сидеть за компьютером и обрабатывать. Это очень изматывает.

На что-то, кроме работы, остается время?

Я люблю квиллинг — искусство изготовления плоских или объемных композиций из скрученных в спиральки длинных и узких полосок бумаги. Иногда что-то мастерю в этой технике. Чаще — милые открытки, реже картины. Иногда рисую, много езжу на велосипеде.

У вас есть любимые фотохудожники? Те, на кого ориентируетесь в своем творчестве?

У каждого большого мастера свой взгляд. Это дает пищу для размышлений и вдохновения. Списки фотографов меняются со временем, на данный момент я обожаю Маркова, Зверева, ну и классиков: Линдберга, Лейбовиц, Аведона, Картье-Брессон, Энсел Адамс и многих других. Боюсь, этот список не закончится.

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 5/2024.

Прочитано: 245