Культура Молдовы, уходящая корнями в древнеславянские и восточноевропейские традиции, смешанные с османским влиянием, соединяет яркость и скромность, безудержную броскость и удивительный такт, роскошь и простоту. В ней самобытно представлены все виды искусства, но ее символами стали пение и танец.

Многокрасочная самобытная культура Молдовы ярко проявила себя практически во всех видах искусства, пленяя парадоксальным сочетанием яркости и скромности. При внешней роскоши, богатстве красок, мелодий и эмоций она не экспансивна, а порой даже интровертна. Внутренние духовные смыслы для нее важнее сиюминутных впечатлений. Исследуя развитие ее многообразных традиций на протяжении глубины веков, видишь, что это качество она сохраняет как стержневое и системообразующее.

Если попытаться найти образ, точнее всего выражающий суть души молдавской культуры, то уместнее всего, пожалуй, будет сравнение с ароматной розой. Для Молдовы этот легендарный цветок – не только объект литературных и живописных изысков или украшение праздников. Это еще и сырье для масштабной индустрии, сколь прозаичной, столь же и поэтичной: страна – один из крупнейших центров производства розового масла, а также варенья и иных гастрономических чудес, готовящихся из лепестков роз. Подобным же образом достижения молдавской культуры гармонично и органично сочетают декоративность и утилитарность, красоту и пользу, триумфальную царственную победительность и незаметное простонародное трудолюбие.

Музыкальные истоки

Ярче и многообразнее всего эти качества проявились в молдавских вокальных жанрах и хореографическом фольклоре. Древнейшие разновидности народных песен страны – дойны (лирические) и колинды (обрядовые) – наглядный тому пример. Возникнув в незапамятные времена, они по сей день в той или иной степени составляют неотъемлемую часть образа жизни людей.

Начало профессиональных музыкальных традиций страны ищут в Средневековье и более поздних временах, когда появляются первые документальные свидетельства существования певческих школ при монастырях, а также цехов и сообществ инструменталистов и композиторов. Такие свидетельства выводят на авансцену истории молдавской музыки Путнянский монастырь 1500 года, церковь Трех святителей в Яссах 1653 года, при которой господарь Василий Лупу основал певческую школу. В XVII веке появляется и светская музыкальная практика. Довольно широкое распространение получают военные оркестры, преимущественно духовые. Они же участвовали и в придворных празднествах, со временем обретя самостоятельные функции и имена: метерхане, или тубулхане. Не уступали им и оркестры народных инструментов – тарафы. Разумеется, немыслимы были без музыки и театральные представления тех лет, которые можно описать как нечто среднее между итальянской комедией дель арте и славянским скоморошеством. Актеров этих представлений называли мэскэричами, умение петь, танцевать и играть на музыкальных инструментах входило в число их профессиональных обязанностей наряду с мастерством декламации и литературной импровизации. Были и специалисты исключительно в области пения или инструментальной музыки, их называли лэутарами.

Церковь Трех святителей в Яссах. Фото: wikipedia.org

Одним из первых теоретических трудов, обобщающих закономерности музыкальных традиций региона, является «Книга науки музыки по литературной манере» Дмитрия Кантемира. Сын правителя Молдавии, человек удивительной судьбы, определявший судьбы народов и бывший сподвижником Петра I, он соединял масштаб государственного деятеля с безграничной эрудицией ученого-энциклопедиста. Пушкин писал о Кантемире так: «Он был среднего роста, прекрасно сложен, очень красив, горд и весел на вид. Он был любезен, учтив, изъяснялся дружелюбно и непринужденно. Хорошо говорил по-латыни, что было очень приятно для беседующих с ним». Кроме латыни, Кантемир знал турецкий, персидский, арабский, греческий, итальянский, русский и французский языки. Благодаря его исследованиям в истории сохранилось более 350 шедевров турецкой музыкальной культуры, записанных только им и не встречающихся в иных источниках.

Круг танца

Хореографическая культура Молдовы формировалась в тех же руслах, что и музыкальная: здешние танцы издревле делятся на обрядовые и бытовые. Всеведущий Кантемир не обошел своим вниманием и их. Вот что он писал о наиболее загадочных ритуальных плясках молдаван, входивших в состав особо почитаемых обрядов:

«Во время празднеств существуют танцы, связанные с суевериями, которые должны составляться из семи, девяти, одиннадцати и вообще нечетного числа танцующих. Эти танцоры называются кэлушари. Собираются они один раз в год, одевшись в женские платья, на головы надевают венки, сплетенные из листьев полыни и украшенные другими цветами, и, чтобы их нельзя было узнать, говорят женскими голосами и накрывают лицо белым платком. Держат в руках обнаженные мечи, которыми могут пронзить любого простого смертного, если он осмелится снять покрывало с их лица. Это право дает им древний обычай, так что никто не может быть обвинен за это в убийстве человека. Предводитель такой группы танцоров называется старица, его помощник – примицерий. На обязанности последнего лежит спрашивать у старицы, какой танец он собирается начать, и незаметно сообщить об этом остальным танцорам, чтобы народ не узнал названия пляски до того, как увидит ее собственными глазами, так как у них имеется более ста музыкальных мотивов, по которым составлены танцы. Некоторые из них настолько мастерски исполняются, что плясуны едва касаются земли и как будто летают по воздуху. Танцуя и прыгая так, они обходят города и села в непрерывных плясках в течение десяти дней между Вознесением Господним и Святой Троицей». Такие пляски были призваны расположить русалок и других представителей волшебного мира обеспечить людям хороший урожай.

В нашей повседневной речи есть общеупотребительный глагол «дрыгать», который часто применяют в пренебрежительном смысле, в том числе и о танце: «Да разве это дело – дрыгать ногами?». Человек, выразившийся так в древней Молдавии, подверг бы себя большому риску. В фольклоре романских народов именем «дрэгайка» называли духов плодородия, которые защищали урожай от напастей, давали им питательные и целебные свойства, но могли и, напротив, иссушить посевы или уничтожить их болезнями. Танец дрэгайка был посвящен именно этим духам. В отличие от кэлушари, акцентировавшем прыжки с эффектом «зависания в воздухе», дрэгайка основана на быстрых энергичных движениях ног, призванных передать энергию зреющему урожаю и ответственным за него духам плодородия.

Бытовые танцы молдаван легко разделить на два типа. Сюжетные изображают различные трудовые движения или образы явлений природы: поама (сбор винограда), сфределушул (работу сверла), табэкэряска (танец дубильщиков кож), жокул ферарилор (танец кузнецов); героические – хайдучаска, войничаска; танцы деревенских женщин параскица и цэрэнкуца; вынтул (ветер) и другие. Бессюжетные танцы (хора, сырба, молдовеняска, бэтута, брыул) – пластические типы взаимоотношений мужчин с женщинами разных сообществ.

Древнейший из них упомянул Кантемир в своем «Описании Молдавии» в 1714 году: «У молдаван характер танцев совсем иной, чем у других народов, ибо танцуют они не по двое или по четверо, как у французов и поляков, но в танцах принимают участие сразу много лиц, образуя круг или длинный ряд, причем танцуют больше на свадьбах. Когда все, взявшись за руки, пляшут в кругу, двигаясь мерным и стройным шагом справа налево, то такой танец называется хора (Chora)».

Подвидами хоры можно назвать набравшие популярность с конца XIX века жок (буквально – «танцевальное гулянье»: жок бэтрынеск – танец стариков, жок де глумэ – шуточный танец и т. д.) и молдовеняска. Она исполняется под музыку на 2/4, построенной как рондо. Участники образуют круг, разбегаясь по парам и возвращаясь в него после исполнения определенных фигур. Любопытно, что в эту структуру могут быть включены элементы танцев других народов, подходящие по музыкальному размеру, ритму и характеру движений.

Молдавские народные танцы обычно исполняются под аккомпанемент оркестра тараф, а иногда и в сопровождении вокальных жанров мититика и еленуца.

Путь академизма

К европейским академическим традициям Молдова приобщается в XIX веке. С 1820-х годов начинаются и быстро входят в постоянную практику гастроли русских и европейских оперных трупп, а также постановки музыкальных спектаклей своими силами. Сюда приезжают даже мировые знаменитости, пианисты и композиторы Ференц Лист, Роберт Шуман, скрипачи Генрик Венявский и Пабло Сарасате. Выступал здесь и легендарный российский композитор и пианист Артур Рубинштейн, родившийся в приднестровском селе Выхватинцы.

В конце XIX – начале XX века Кишинев стал одним из крупнейших центров академической музыки. В городе гастролировали выдающиеся исполнители Леопольд Ауэр, Антонина Нежданова, Сергей Рахманинов, Александр Скрябин, Леонид Собинов, Яша Хейфец, Федор Шаляпин и многие другие. В 1899 году местное музыкальное общество «Гармония» было преобразовано в Кишиневское отделение Русского музыкального общества. При нем в 1900 году было образовано музыкальное училище. Многие уроженцы Молдовы (тогда Бессарабии) получили образование в Москве и Петербурге, как, например, российский пианист Александр Гольденвейзер, родившийся в Кишиневе.

Рекомендуем почитать:

Александр Гольденвейзер. Фото: wikipedia.org

Развития академической музыки не прервали революционные потрясения и последующие советские годы. В 1940 году в столице страны были открыты государственная консерватория, филармония, музыкально-драматический театр, впоследствии ставший театром оперы и балета.

Но сколько бы прекрасных имен и увлекательных историй о музыкальной жизни Молдовы мы ни вспомнили, все они склоняются в почтительном поклоне перед самой яркой звездой всей истории молдавской музыки – легендарной оперной певицей Марией Биешу.

Casta diva

Мария Лукьяновна Биешу, без преувеличения, принадлежит к числу лучших оперных певиц мира, по праву занимая почетное место в истории академической музыки. Тем самым она вписывает в эту историю и родную Молдавию, где прожила всю жизнь. При этом ее судьба и сам склад личности – квинтэссенция сочетания контрастных на первый взгляд качеств, которые молдавская культура объединяет непринужденно и органично: высот духа и житейской простоты, яркости и скромности, победительности и ненавязчивости.

Мария Биешу родилась в селе Волинтирь, относившемся тогда еще к Румынии, а потом включенном в состав Штефан-Водского района Молдавии. Окончив школу, она в 1951 году поступила на факультет агролесомелиорации сельскохозяйственного техникума в Леове и пела в самодеятельности, где обнаружился ее дивный голос и музыкальные способности. Далее сработал типичный для советской страны тех лет алгоритм превращения девочки из лесной глуши в артистку, описанный в фильмах вроде «Приходите завтра». Он укладывается в формулу «Светлый путь», представленную в одноименном фильме Григория Александрова с Любовью Орловой в главной роли. Талантливого самородка заботливо направили к опытным профессионалам, которые не менее заботливо помогли Марии пройти все ступени профессионального становления.

В 1955 году ее без экзаменов приняли в Кишиневскую государственную консерваторию (ныне Академия музыки, театра и изобразительных искусств) в класс педагога С. Л. Зарифьян, у которой Биешу проучилась четыре года. Экзамены не понадобились потому, что у нее обнаружилась «природная постановка голоса»: голос Марии звучал так, будто ее вокальный аппарат несколько лет формировался всем арсеналом академических упражнений в самом строгом режиме. Это не означает, что учиться ей было нечему – напротив: она осваивала неведомую ей нотную грамоту, иностранные языки, гуманитарные предметы, а главное – собственно музыкальный материал: вокальные партии героинь лирико-драматического сопрано в операх Чайковского, Верди, Пуччини и др.

Весной 1962 года она стала солисткой Кишиневского театра оперы и балета, дебютировав в партии Флории Тоски в опере Дж. Пуччини. А в 1965–1967 годах прошла стажировку в центре оперного бельканто: миланском театре «Ла Скала». В этот же период она успешно выступала на международных конкурсах: стала лауреатом первого состязания вокалистов III Международного конкурса имени Чайковского (третья премия, 1966) и I Международном конкурсе памяти Миуры Тамаки в Японии, где завоевала первую премию, «Золотой кубок» и титул «Лучшая Чио-Чио-сан мира».

После этих побед у Биешу началась насыщенная триумфальная и на редкость длительная карьера оперной певицы мирового уровня: выступления на лучших сценах всех континентов, записи, съемки, гастроли, интервью, а также нарастающий вал общественных обязанностей. Она щедро и безотказно пела везде: в московском Большом театре, миланском «Ла Скала», нью-йоркской «Метрополитен-опера» и Венской опере, гастролировала по всем странам тогдашнего социалистического содружества и городам республик СССР. Давала сольные концерты в Рио-де-Жанейро и знаменитой парижской «Олимпии».

Внешне Биешу была жгучей красавицей, сводившей с ума публику одним своим появлением. А ее мягкий теплый голос завораживал неповторимой задушевностью и богатством тембров, которые удачно сравнивали с ароматом молдавских роз. Среди ее героинь были все чувственные оперные красавицы, страдающие от любви и жертвующие чувствами ради долга: королева Елизавета в «Дон Карлосе», Аида, Амелия в «Бале-маскараде», Леонора в «Трубадуре» и «Силе судьбы» Верди, Тоска и Чио-Чио-сан Пуччини, Лиза в «Пиковой даме», Татьяна в «Евгении Онегине» Чайковского и многие другие. Среди ее лучших ролей – жрица Норма из одноименной оперы Беллини: знаменитую арию-молитву Casta diva она исполняла столь возвышенно и проникновенно, что по окончании публика замирала в благоговейном молчании, прежде чем разразиться овациями.

Всего в репертуаре Биешу было более тридцати партий сопрано в классических операх разных эпох и современных сочинениях, а также обширный камерный репертуар, включавший более двадцати концертных программ из произведений старинной, классической, духовной и народной музыки. Она была награждена всеми высшими званиями и орденами СССР и Молдавии, работала депутатом Верховного Совета СССР, была вице-президентом Международного союза музыкальных деятелей под руководством великой Ирины Архиповой, с которой искренне дружила, а также постоянным членом жюри международных конкурсов имени Чайковского, Глинки и Свиридова, открывших миру певцов, находящихся в расцвете карьеры сегодня.

Ее энергии и внимания хватало и на учеников: она преподавала в родном Кишиневе, в Университете искусств японского города Нагоя, Пекинской и Венской консерваториях, давала мастер-классы в оперных театрах Турции и Кубы.

Марию Биешу искренне уважали за яркий талант, безупречный профессионализм и искренне любили за бесценные человеческие качества – порядочность, отзывчивость и скромность, редкую для мировой знаменитости ее уровня. Она как заботливая хозяйка терпеливо решала все бытовые вопросы людей, просивших ее о помощи: от поиска мест в детском саду до социально важных поправок в действующее законодательство.

Этих примеров вполне достаточно для понимания, что такое истинная молдавская культура. Но Биешу однажды продемонстрировала и более театральный пример. На одном из торжественных государственных собраний в Большом театре ей, как и другим депутатам, довелось выступать на трибуне с отчетной речью. Мария Лукьяновна, одетая в такой же простой и строгий деловой костюм, как передовики производства и партийные деятельницы, буднично прошла к трибуне от своего места в зале, произнесла положенные тезисы, а затем объявила, что рада преподнести собравшимся вокальное приветствие. И без какой бы то ни было подготовки спела одну из коронных итальянских оперных арий так легко и свободно, как если бы тяжеловес, проходя мимо, играючи поднял бы одной рукой рекордный вес и продолжил идти по своим делам. Зал Большого театра после этой арии приветствовал Биешу стоя. А Мария Лукьяновна, с достоинством поклонившись, скромно вернулась на свое место, уступив трибуну следующему докладчику.