Мария Цуканова. Стойкость
Валерий МАЛИНОВСКИЙ, краевед
Теги: Национальная культура | Традиции | Обычаи | Особенности культуры
Свод небесный будет раздвинут
Пред душою, и душу ту
Белоснежные кони ринут
В ослепительную высоту.
Николай Гумилев
Декабрьский склон обжитого высотками холма. Ледяной ветерок с Амурского залива. Прошумел ветками старого ильма, подстегнул прохожего, катнул поземку. Приоткрыл следы — давние, неизгладимые…
В середине прошлого века тут, на бывшей окраине Владивостока, где я остановился, проникаясь не такой уж далекой историей, располагался военно-морской экипаж. В июне 1942 года через его контрольно-пропускной пункт прошла 17-летняя Мария Цуканова.
Комсомольский призыв
На Дальнем Востоке Марию чтут свято.
Памятники, бюсты, мемориальные доски, именные улицы, митинги, литературные конкурсы говорят об ее отваге и в Приморье, где она в 1942–1945 годах проходила службу, и в северокорейском Чхончжине — там, участвуя в Сейсинской десантной операции, погибла в бою, успев вынести из-под огня 52 раненых бойца. Украшаясь алыми гвоздиками, теплом признательных слов, стихами, память о единственной женщине Герое Советского Союза в войне с Японией не сникает ни летом, ни зимой.
Но как попала несовершеннолетняя девушка на военный флот?
В мае 1942 года Государственный комитет обороны постановлением «О мобилизации девушек-комсомолок и некомсомолок добровольцев в Военно-Морской флот» распорядился заменить в различных соединениях, не участвующих в боях, 25 тысяч краснофлотцев женщинами в возрасте 19–25 лет. Такая мера была вызвана острым некомплектом во фронтовых частях, несших большие потери.
Мария, с начала войны рвавшаяся на передовую, прибавила себе год (поэтому во многих документах указывается 1923-й, хотя настоящая дата рождения — 14 сентября 1924-го), но до 19 все же не хватало трех месяцев. Эту нехватку, видимо, сочли ничтожной вкупе с профилирующими навыками. Окончив семилетку, девушка успела поработать телефонисткой, санитаркой и даже в литейном цехе на машиностроительном заводе в Иркутске, удостоившись красного вымпела «Гвардеец тыла». Здесь же вступила в комсомол. По вечерам ходила на курсы медицинских сестер. Перед отправкой на Дальний Восток писала родным в поселок Орджоникидзевский в Хакасии: «Мамочка, я уезжаю. Я не пишу тебе, зачем еду. Ты ведь знаешь, зачем. Скоро, очень скоро кончится война, и мы опять будем вместе. Адрес свой я сообщу». И, попав в ускоренную группу подготовленных добровольцев, уже через две недели прибыла во Владивосток.
Четыре недели новобранцы проходили курс молодого бойца. Затем их распределили по специальностям. Мария попала на Русский остров — учиться связи и повышать знания в медицине. В мирное время подготовка занимала два года. Теперь же обучили за пять месяцев по ускоренной программе.
На боевых задачах
Из учебной части девушку направили в Шкотовский сектор береговой обороны, прикрывавший важный участок побережья. После недолгой службы на 100-й и 419-й батареях дальномерщиком вернулась во Владивосток на учебу в школе санитарных инструкторов при военно-морском госпитале, том, что и поныне в районе Луговой.
Через шесть месяцев, пройдя подготовку боевой санитарки, получила назначение в 355-й отдельный батальон морской пехоты, расквартированный в Промысловке. Это село ныне образует окраину города Фокино, названного в честь адмирала Виталия Фокина, командующего Тихоокеанским флотом в середине ХХ века. Штаб батальона находился в здании, который сейчас занимает Приморская флотилия разнородных сил. В двух шагах — центральная городская библиотека имени Алексея Старцева. Я давно приметил: в ней богатый, прекрасно систематизированный фонд изданий по истории Дальнего Востока, много книг о войне с Японией.
Заведующая отделом краеведения Марина Сидоренко и ее помощница Анна Сокуренко — люди очень гостеприимные. Напоили с дороги чаем со сладостями, выложили на стол столько материалов о Марии Цукановой, что зарыться бы в них на недельку…
355-й батальон охранял морскую границу, но дополнительно готовил бойцов для фронта. Его командир майор Михаил Бараболько был опытным офицером, участвовал в боях под Москвой. В батальоне разными специалистами служили почти три десятка женщин. Санинструктор Мария Цуканова — в 3-й стрелковой роте лейтенанта Михаила Осокина. Оказывала медицинскую помощь и местным жителям. Промысловка занималась рыболовством, травмы случались.
Желание Марии попасть на фронт было столь велико, что, как вспоминала ее мать Ольга Крохмалёва-Цуканова, «даже решилась на нарушение дисциплины». В переписке 1970–1980 годов с краеведами Ольга Васильевна сообщала подробности: «Вместе с сослуживцем из санитарной роты Виктором Гурандо они сбежали из батальона на фронт, но уехать далеко им не удалось, патруль их поймал в поезде. Маша целеустремленная была».
Отец Маши Никита Иванович умер вскоре после ее рождения. Девочка росла озорной, самостоятельной, с дерзким характером. Ей исполнилось пять, когда мать вышла замуж за Николая Крохмалёва. В школе Маша была пионервожатой, мечтала стать учительницей. С началом войны 16-летняя девушка запросилась на фронт. В военкомате отказали. Тогда она уехала в 1942-м на оборонный завод в Иркутск.
«У нас в городе есть памятник Марии Цукановой, — рассказывает Марина Сидоренко. — В 1979-м, в день ее 55-летия, был установлен только ей. А в наше время решили создать мемориал всем десантникам 355-го отдельного гвардейского батальона, павшим в Сейсине/Чхончжине и там похороненным. Открыли в августе 2012-го. С обеих сторон памятника плиты с 66 именами. Есть и улица Марии Цукановой, где стоит мемориал. Памятная доска на доме».
Сейсинский десант: 355-й — первый
После объявления 8 августа 1945 года Советским Союзом войны Японии и без того напряженная жизнь 355-го батальона вошла в пулеметный режим. Едва успели доукомплектоваться грузовыми автомобилями, топливом, боеприпасами, продовольствием и обмундированием, сделать всему личному составу прививки против чумы, принять пополнение фронтовиков, отработать тактику боев в незнакомых условиях, как в два часа ночи 9 августа поступил приказ о полной боевой готовности. Все подразделения подняли по тревоге.
12 августа на машинах батальон прибыл во Владивосток и сразу на остров Русский. Для штурма Сейсина, хорошо укрепленной военно-морской базы японцев, в бухте Новик формировался десант. 355-й батальон вошел в первый эшелон с боевой задачей: захватить и удерживать город до подхода главных сил. На следующий день после недолгой тренировки началась посадка на фрегат ЭК-2 и тральщик ТЩ-278.
На рассвете 14 августа корабли подошли к причалам бухты Сейсинман/Чхончжинман. Все три роты с ходу ринулись в бой. С высот полуострова Комацу/Комальсан их встретил огонь береговых батарей, появились раненые. Боевая работа Марии Цукановой началась. Накануне из-за плохой погоды и выноса, как называют летчики густой прибрежный туман с моря, не удалось провести авиаразведку. Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Иван Юмашев руководил операцией из Владивостока, обстановкой владел слабо. Флот не имел данных о системе обороны Сейсина и составе войск. Моряки, легко захватив в первые четыре часа порт и часть города, встретили затем мощное сопротивление 4-тысячного японского гарнизона. Пули свистели со всех сторон, косили тех и других. Ни минуты отдыха не было у ефрейтора Марии Цукановой. Взрывы, стрельба, вопли раненых, рев рукопашных схваток. Где-то рядом — но разве время оглядываться? — сражались подруги: Люба Вазанова, Аня Фомина, Нина Кабанова, Прасковья Васина, Женя Лопатина, Сима Лысенко, Лена Чернюк, Нина Черноусова, Аня Волкова, Марфа Павленко, Нина Сергеева, Надя Зайцева, Аня Холтобина, Лида Богданова, Катя Коленко, Маша Ляма. Перевязывали, выносили искалеченных бойцов из-под самого носа японцев, сцепляли перебитые телефонные провода, семафорной азбукой просили огня по врагу. Подтаскивали ящики с патронами, носили воду и еду. Маша Ляма погибла, другие выжили, заслужили ордена и медали. О Симе Лысенко и Нине Черноусовой мало известно. Могла остаться в живых и Мария…
К Сейсину отступали части разбитой 3-й армии генерал-лейтенанта Мураками Кэйсаку. И все же к полудню морским пехотинцам удалось овладеть плацдармом до трех километров по фронту и до полутора в глубину, вырвать из окружения бойцов разведывательного отряда, дравшихся на последнем дыхании. Третья рота захватила высоту 196.3 на Комацу, ринулась к следующей — 224.0. Противник подтянул бронепоезд, наступление моряков застопорил. С большими потерями десантники перешли к обороне. А вскоре были оттеснены обратно в порт. Лишь бойцам первой и третьей рот удалось удержать высоты, но обе группы попали в окружение.
«Марина Николаевна, кто-то в Фокино остался жить после демобилизации?» — «Да, тогда это была еще Промысловка. К примеру, Николай Алексеевич Макаренко. Вот, почитайте».
Беру в руки голубую брошюру. В ней ветеран рассказывает: «После войны меня постоянно терзала мысль о том, что мы, оставшиеся в живых и оставившие наших дорогих товарищей лежать в чужой земле, обязаны создать им памятники здесь, на родной нашей земле. Мы должны отдать им долг, должны выразить им свою любовь хотя бы таким образом. Нас, ветеранов войны, часто приглашали в школу № 2 (теперь № 252) поселка Тихоокеанский (ныне часть города Фокино. — Авт.) на встречи с учениками. На одном из собраний я и такой же ветеран Великой Отечественной войны Юрий Герасимович Генералов (он воевал на западных фронтах) подали идею о строительстве памятника Марии Цукановой на улице ее имени. Учитель истории Любовь Ивановна Колмакова поддержала нас. Вот с того собрания все и началось».
И вот я у мемориала. Накануне выпал пушистый снежок, приободрил серую зиму. На тяжелой бетонной тумбе с Золотой Звездой и таким же золотым именем «Мария Цуканова» стоит почти в полный рост сама героиня. Взгляд устремлен к родной тюменской деревушке Смоленке, где родилась, и красноярской земле, где выросла и куда собиралась вернуться, подкрепив обещание в письме матери: «Я очень хочу жить…». Левая рука сжимает ремень санитарной сумки, в правой — автомат, поразивший почти сотню убийц ее товарищей по оружию. Они справа и слева, 65 сослуживцев по 355-му батальону морской пехоты Тихоокеанского флота. Погибшим она помочь не могла, но 52 тяжелораненых спасла.
Чьи-то заботливые руки расчистили от снега площадку, возложили к постаменту алые гвоздики и еловые лапки. Синяя табличка на доме: «ул. М. Цукановой, 12». Беломраморная мемориальная доска на здании рядом: «Цуканова Мария Никитична. Герой Советского Союза, санитарка батальона морской пехоты. Проявила беспримерное мужество в боях за Сейсин в годы Великой Отечественной войны».
«Мужи твои падут от меча, и храбрые твои — на войне». Исайя, 3:24
14 сентября 1945 года Марии Никитичне Цукановой посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Из наградного листа: «В районе Сейсина батальон морской пехоты вел бой с превосходящими силами противника. Ураганный огонь врага вырвал не один десяток героев-моряков. В этом бою вместе с бойцами находилась санитарка Мария Цуканова. Многим бойцам она оказала медицинскую помощь, многих раненых бойцов и офицеров она вынесла с поля боя, тем самым спасла их жизнь. Будучи раненной в ногу, она не покинула бойцов и, превозмогая боль, оказывала им посильную помощь. Потеряв много крови, тов. Цуканова потеряла сознание и в результате чего попала в руки озверелым японским захватчикам. Японцы, издеваясь над ней, пытались выведать у нее наличие наших сил, но Цуканова им не отвечала. Японские бандиты решили заставить ее заговорить и выкололи ей глаза, но, не добившись никаких сведений, они зверски ее тело изрезали ножами…».
Это повторено в книге «Золотые звезды тихоокеанцев» и многих других. Так шло из года в год и в периодических изданиях.
Но исследователи говорят: ефрейтор Цуканова не попадала в плен, враги не пытали ее. Она пала на поле боя. Когда кончились патроны, к ней подбежал японский офицер и самурайским мечом отрубил руки, голову, исполосовал тело.
На наградном листе нет обязательной подписи Бараболько. По всему, в политуправлении ТОФ, дабы представление к высокому званию имело больший патриотический эффект и прошло наверняка, героизм усилили, переписав лист.
В тот же день, 15 августа, в Сейсине высадилась 13-я бригада морской пехоты: до 5 тысяч личного состава, танки, артиллерия. Бронепоезд и оборонительные укрепления были разбиты, город в течение нескольких часов полностью освобожден. К вечеру пришла весть: император Сёва объявил по национальному радио о прекращении боевых действий и капитуляции. Погибших, в том числе двух подруг, двух Марий — Цуканову и Ляму — похоронили в братской могиле на сопке Комальсан.
Ошибок в рассказах о Цукановой много. Встречается три года и четыре места рождения, три места захоронения. Есть фильмы, наши и северокорейские, но в них много чего нафантазировано.
Титаническую работу проделала учитель-краевед из Владивостока Галина Шайкова. Много лет исследовала архивы, вела переписку с государственными учреждениями и родственниками участников Сейсинской десантной операции, представителями МИД КНДР и краеведами Приморья. Побывала на родине Марии и захоронениях в Чхончжине. Перечитала книги, газетные и журнальные статьи, официальные документы — все, что связано с 355-м батальоном и Марией Цукановой. В результате изданы книги: «Имя зажглось звездой», «Я очень хочу жить…», «Огненный батальон». Документально подтверждены все исправления прежних ошибок. «Книга выстрадана, прожита сердцем, она нужна для нашей памяти и нашей совести», — так отозвалась Нина Иванцова, библиотекарь-краевед из Владивостока.
Погост мертвых — лицо живых
15 августа в КНДР — важный государственный праздник: День освобождения Кореи Красной армией от японской колониальной оккупации. В пяти провинциях у мемориалов с 15 братскими и 344 отдельными могилами, где покоятся 1326 советских воинов, произносят торжественные речи, возлагают венки и цветы. Имена 448 солдат до сих пор неизвестны. На горе Комальсан в провинции Северный Хамгён мемориал венчает обелиск Памяти. Это особое место. В братской могиле здесь сразу четыре Героя Советского Союза: Яков Баляев, Михаил Крыгин, Александр Гарченко, Мария Цуканова. Подвиг и смерть от меча Марии Цукановой в особом почете. На мемориале в августе 1985 года ей отдельно установили памятник в виде объемной плиты. В 2008-м на плиту возвели тумбу с бронзовым бюстом, ярко горящим на солнце.
Цветы не только в один день. Мне довелось дважды в 1980-х побывать в Хыннаме, порту южнее Чхончжина. Оба раза в будние дни наш судовой экипаж посещал мемориал в Хамхыне, соседнем городе. Захоронения были в идеальном порядке, лежали свежие живые цветы. Мы поразились: корейцы жили очень бедно. Сами мы приехали без цветов.
На территории госпиталя ТОФ во Владивостоке Марии Цукановой памятник открыт раньше, чем в Фокине, — в 1968-м. А вот мемориальный уголок в кубрике не сберегли. В местах, связанных с жизнью девушки-морпеха, памятники и бюсты есть. Ее имя носят школы и улицы.
Навечно зачислена в списки части. Запечатлена в зале Славы Центрального музея Вооруженных сил. И все же…
«В населенных пунктах, где родилась и училась Цуканова, заметно ослаб интерес к памяти героини. Ни одна из школ не ответила ни на одно письмо», — пишет педагог Шайкова. И о Владивостоке, городе воинской славы: «В августе 2010 года сменилось руководство школы, а новая администрация отказалась от присвоения образовательному учреждению имени Героя Советского Союза Марии Никитичны Цукановой. По той же причине не заключен договор побратимских отношений с Синамской школой г. Чхончжин (КНДР), которая шефствует над братской могилой на сопке Комальсан, где захоронена Мария Цуканова».
У времени своя память. Зазеленеет над давними следами старый ильм. Расцветут солнышками одуванчики. Наберется тепла ледяной ветерок…
Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 2(23), апрель – июнь 2026 г.
