Жар цвета
К дню рождения Минаса Аветисяна
Теги: Армения | Национальная культура | Живопись | Художники
Автор: Виктор Константинов
Минас Аветисян – один из самых ярких художников Армении. Он творил в жанрах станковой, монументальной и театральной живописи в манере, близкой фовизму.
Его творчество органично вписывается в европейский и даже общемировой контекст истории искусства, в то же самое время представляя собой квинтессенцию воплощения глубоко национального художественного мышления.
Огненное прикосновение
Беглый взгляд на работы Минаса Аветисяна практически невозможен: они приковывают внимание, гипнотизируют, берут в плен своей мощной энергетикой; в их излучении вязнешь, как в горячей лаве. Независимо от жанра и размеров его портреты, пейзажи, натюрморты напоминают цветные негативы или электронные изображения физических исследований, на которых отпечатались следы теплового или радиоактивного излучения. Густо-малиновые и оранжевые потоки света разрезают фиолетовую и ультрамариновую мглу теней, резкие темные линии складываются в абрисы домов, дорог, деревьев. Пестрые пятна рассыпаются узором цветов, ликов, фигур, будто замерших на мгновение, чтобы снова пуститься в причудливый вихревой танец.
Все эти изображения можно принять за творения Ваагна — бога войны, огня, солнца и молнии, главы древнеармянского пантеона. Динамика, энергия, буйство цвета — в этом отношении работы Аветисяна дадут фору самым экспрессивным произведениям мировой живописи за всю историю изобразительного искусства.
При этом в колорите, сюжетах, атмосфере и множестве стилистических нюансов его произведения — реинкарнация древнеармянских традиций, восходящих к древним пластам национального искусства. Эти пласты Аветисян не изучал, а унаследовал. Он родился в крестьянской семье в деревне Джаджур и всё детство провел в первозданно-аутентичной сельской обстановке. Его отец Карапет, сын Аво из рода Дарбиненц, и мать Софо были самыми обычными земледельцами.
Талант художника и артистизм обнаружились у Минаса в раннем детстве и получили профессиональную огранку сначала в Ереванском художественном училище имени Фаноса Терлемезяна, которое он окончил с отличием, затем в Ереванском художественно-театральном институте, а после этого — в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, где одним из его главных учителей был знаменитый Борис Иогансон.
Поскольку денег у Минаса и его родителей не было, будущий художник подрабатывал грузчиком, чернорабочим, кочегаром. С богемой он не сближался: его друзьями стали представители научно-технической интеллигенции и ученые физики. Знаменитый академик Иосиф Орбели помог Минасу избежать последствий романтической юношеской выходки: Аветисян вместе с группой сверстников-коллег устроил выставку своих работ прямо на Невском проспекте. Независимо от качества работ, несанкционированная массовая акция — прямое нарушение законодательства, как сейчас, так и в те годы. Юных дебютантов немедленно отчислили из института и восстановили только благодаря заступничеству Орбели.
Путь к солнцу
Работы Минаса привлекли внимание профессионалов еще в годы его учебы. В 1960 году, когда Аветисян только оканчивал институт, две его картины купил не кто-нибудь, а нью-йоркский музей «Метрополитен». Тем не менее, окончив академию, Минас не сделал карьерных рывков. Сначала он поселился в поселке Лисий Нос, прославленном ныне как дачное место, где создавал полные солнца южные пейзажи. Но уже через год переехал в родную Армению, в Ереван, и за несколько лет создал несколько десятков великолепных полотен.
Среди них есть циклы, например, «Времена года», и отдельные полотна: «Горное селение», «Джаджур», «Натюрморт с арбузом», «Автопортрет в шляпе», «Август», «Портрет Арменака» и другие. Но все эти работы, различные по жанрам, размерам, технике и стилистике, представляются звеньями единой цепи, подобной бесконечному героическому эпосу. Это картины духовной и эмоциональной жизни человеческого рода, поэтические формулы представлений о мироздании и страстях, тревожащих людские души.
Место действия работ Аветисяна этих лет, как правило — армянская деревня и первозданная природа, а герои — люди самых разных профессий, от крестьян до академиков, которым художник придает эпические черты. Каждое полотно — гармоничная и энергичная композиция ярких цветовых пятен, рискованно, но неопровержимо убедительно сочетающая контрастные интенсивные тона.
Среди самых впечатляющих и дорогих автору — картина «Мои родители»: на фоне гор, залитых ярким солнцем, высятся две фигуры, уподобленные горным вершинам: крепкий мужчина с сильными руками крестьянина и женщина в простой одежде с мудрым все понимающим взглядом, полным внутренней силы, воли и смирения.
При этом, рассматривая картины Минаса вблизи, видишь прежде всего их монументальность и экспрессию. Но глядя на них издалека, вдруг замечаешь поразительное сходство с древними армянскими миниатюрами, будто сошедшими со страниц старинных книг и выросшими в размерах.
Коллеги признали Минаса Аветисяна сразу. Уже через два года после переезда в Ереван, в 1962 году, он участвует в проекте «Выставка пяти» вместе с ровесниками Арпеником Капанцяном, Лавинией Бажбеук-Меликян, Александром Григоряном и Генрихом Сиравяном. Выставка имела грандиозный успех и оказалась прорывным событием: все пятеро были признаны выдающимися мастерами нового поколения, а Минас Аветисян столь же неоспоримо был воспринят как новый художественный лидер.
Сам великий Мартирос Сарьян, почитавшийся к тому времени в Армении как живая легенда, воспринял Минаса Аветисяна по-родственному тепло, негласно позиционировав его тем самым как своего преемника. Когда пожар уничтожил мастерскую Аветисяна с большинством работ, приготовленных к отправке в Европу на престижную международную выставку, художник впал в депрессию и бросил рисовать. Сарьян сумел убедить его вернуться к работе и прислал наборы редких зарубежных красок наилучшего по тем временам качества.
Живописный язык и образный строй работ Аветисяна действительно в большой степени созвучны Сарьяну без тени подражания: сходство очевидным образом обусловлено глубинным сущностным родством мировосприятия и художественного сознания: они говорят на одном языке. При этом в работах Аветисяна есть та особая разновидность внутренней динамики, которая объясняет, почему он столь много и плодотворно работал театральным сценографом.
Сценический триумф
Театральность художественного мышления Аветисяна видна во множестве его работ, не предназначенных для сцены. Таковы, например, фрески «Пекут хлеб» и «Маслобойка»: крестьянский труд выглядит праздничным ритуалом. Сама игра линий и оттенков, развивающихся по ходу изображенных движений, оказывается завораживающим действом, вовлекающим в свое поле окружающее пространство.
Именно эта способность организовать пространство в действии, вступить в равноправный содержательный диалог с разнородными партнерами — актерами, музыкой, сюжетом и характерами — необходимое свойство истинного театрального художника. Минас Аветисян обладал им в полной мере. Шестидесятые годы ХХ века, известные как эпоха «оттепели», предоставившая творцам всех видов искусства новые возможности, стала периодом крупных театральный открытий, в том числе и в сценографии. Аветисян создал на ереванской сцене сценографические шедевры, не уступающие работам его знаменитых коллег Симона Вирсаладзе, Валерия Доррера, Вадима Рындина, Бориса Мессерера и многих других, работавших тогда в главных театрах Москвы и Ленинграда. За считанные 5–6 лет Минас оформил около десятка драматических, оперных и балетных спектаклей. Среди них знаменитый символ Армении — балет «Гаянэ» Арама Хачатуряна, для которого художник создал удивительные по оригинальности решения декорации.
Несмотря на катастрофический потери, понесенные наследием Минаса Аветисяна из-за пожара и Спитакского землетрясения 1988 года, мы и сегодня можем восхищаться сотнями его великолепных работ, представленных не только в экспозициях армянских художественных музеев, но и по всему миру. И это справедливо: по мощи таланта, свободе мышления и неукротимой витальной силе творения Минаса Аветисяна стоят в ряду лучших художественных созданий человечества.
