Натаниэль Таунсли: «Я и не догадывался, что построю в музыке настоящую карьеру»

Барабанщик из США — о школе госпела, знакомстве со Стиви Уандером и истинной цели каждого джазового музыканта

Теги: США | Музыка | Джаз

Фото: Снежанна Маврина

Автор: Кристина Сарханянц

Натаниэль Таунсли обратился к джазу в юности и стал в этой области феноменальным музыкантом. Сейчас он сотрудничает с более чем двадцатью обладателями премии «Грэмми», а также с малазийской звездой Сити Нурхализа и известным соул-бэндом Kennedy Administration.

Каким вы запомнили свое детство, место, где вы родились, людей, которые вас окружали?

Большую часть своего детства я провел в церкви, и там исполняли госпелы, проходили репетиции, но особого жанрового разброса не было. История моей семьи связана с госпел-музыкой, поэтому с раннего детства я тоже приобщился к этой культуре. Но иногда удавалось тайком послушать R&B, а потом, когда был уже тинейджером, врубился в джаз, и затем это нарастало само по себе: бразильская музыка, латиноамериканская, африканская… Просто было много музыки, но по-прежнему много и госпелов, церкви. И понимания ответственности, потому что в те времена нас учили быть ответственными: чтобы работа была сделана хорошо и все такое. Так что ты убирался в доме и одновременно разучивал гимны. И ходил в церковь каждый день — да, так прошли мое детство и тинейджерские годы.

То есть к музыке вы приобщились в церкви, и ваша первая встреча случилась благодаря вашему отцу. Помните свои ощущения в связи с этим?

На самом деле к музыке меня приобщили оба моих родителя — и папа, и мама. У семьи мамы вообще был госпел-ансамбль. Мой дедушка выступал в госпел-ансамбле. У отца была своя группа и хор. Так что вся моя семья, с обеих сторон, так или иначе связана с музыкой. И я просто наслаждался этим, слушал музыку постоянно — в церкви ли, по радио или еще где. И мне безумно нравилось. И я, конечно же, подпевал.

А какая музыка звучала дома? Помимо госпелов. Среди музыкантов, оказавших на вас влияние, вы упоминаете среди прочих Бадди Рича, Уилла Кеннеди, Билла Максвелла (все — легендарные американские барабанщики. — Авт.). Но кого вы больше и чаще всего слушали в юности?

Да, потому что Максвелл играл с Андре Краучем (американский госпел-исполнитель. —Авт.). Так вот, я слушал [барабаны] Джоэла Смита на альбоме The Hawkins Family, госпел-ансамбли The Winans, The Clark Sisters… всех этих музыкантов, о которых толком и не слышал никто. Ну потому что все сконцентрированы на джазе. А так на меня в первую очередь повлияли такие барабанщики, как Уилл Кеннеди, Омар Кинг, Деннис Чамберс, но это было уже в тинейджерские годы. Бадди Рич, конечно, я увлекся им в школе, когда начал играть джаз. В школьном ансамбле, в средней и потом в старшей школе играл на трубе и вот ближе к старшей школе я начал прямо серьезно слушать джаз, ловить эту музыку на радио, следить за разными музыкантами и конкретно барабанщиками… Питер Эрскин — ну, Weather Report, понятно; Алекс Акуна, потом Кеннеди, его я уже называл, Омар Хаким, Дейв Векл, Бенни Кэлхун, Стив Джордан (все — американские барабанщики. —Авт.). Чекайте их всех — думаю, этого более чем достаточно.

Вы помните момент, когда впервые услышали барабаны, перкуссию, и свое впечатление от них?

Ну, опять же, это было в ансамбле папы. Мой дядя Томми был барабанщиком, и с ним связано мое первое большое впечатление от инструмента. Еще там была перкуссия, парня, который на ней играл, звали Чаки. Дядя Томми и Чаки — эти два человека, да, и вместе они звучали потрясно. У дяди был свой почерк, помню, что я отметил это, хотя был ребенком. И потом я слушал все больше и больше музыки, других барабанщиков, и в какой-то момент это стало прямо серьезным увлечением.

Можете вспомнить момент, когда поняли, что сами станете барабанщиком? Что в целом свяжете жизнь с музыкой?

Я и не догадывался, что построю в музыке настоящую карьеру. Я просто полюбил музыку всей душой. А что стану музыкантом… не думал об этом, пока не вырос и не стал. Потому что, понимаете, ты просто живешь и делаешь что-то: ходишь в школу, потом находишь работу… ты даже не думаешь, что все это — гастроли, записи, игра на сцене — может стать твоей жизнью, чем-то реальным. Наверное, я осознал это лет в 16-17… хотя постойте, нет, я начал ездить на гастроли в 21 год. И, может быть, годам к 24 ко мне пришло это осознание.

Вы играли и выступали с настоящими титанами джаза вроде Джо Завинула и Стиви Уандера. Чему вы у них научились?

О, многому, очень многому. Такие музыканты, как Стиви Уандер и Джо Завинул, понимаете, они воспринимают музыку и себя в ней не как что-то случайное, типа так получилось, нет: они подходят к музыке со всей страстью, всей увлеченностью и воодушевлением, что у них есть. Они отдают себя полностью. Знаете, когда ты молод и у тебя есть кое-какие способности, ты воспринимаешь все как данность: я вот так могу и еще вот так. И ты пытаешься привлечь к себе внимание. Но для таких музыкантов [творчество] — это вся их жизнь.

Так что я учился у них чуткости, потому что они все слышат. По сути, только играя с ними, я понял, что такое чуткость. И насколько особенная вещь для них — взаимопонимание и общение, химия с теми людьми, с которыми они работают. Я научился быть мелодичнее. Потому что, знаете, когда ты барабанщик, то, казалось бы, ты про ритм: бум-бам! Но потом вслушиваешься, наблюдаешь, как эти люди сочиняют все эти ритмы, ты начинаешь понимать, как это устроено и насколько мелодична эта музыка. Мне эти наблюдения потом очень и очень помогли, потому что мне повезло поработать со Стиви Уандером, к примеру, когда я был еще весьма молод, мне было лет 25–26, когда я с ним познакомился.

Кстати, это была отдельная история, ее стоит рассказать. Мы делали вечера открытого микрофона для такого джентльмена Рона Гранта, который работал на [звукозаписывающую компанию] Sony. Так что на вечера приходили самые разные артисты, и вот однажды пришел Стиви Уандер. И он захотел просто сесть и поиграть с группой. Ну и он вышел, и мы сыграли его песню Ribbon In The Sky. Я не знал эту аранжировку [для живого исполнения], но он нас успокоил, типа: парни, просто следите и следуйте за мной. Потом он начал играть что-то в латиноамериканском стиле и пел с акцентом даже, я поймал это, подыграл ему, тоже сделал несколько акцентов, и все сложилось, получилось здорово. И уже потом он подошел к нам знакомиться и говорит: «Нейт (он меня всегда именно так называл), чувак, мы должны сделать что-нибудь вместе… что-то большое». И я такой: да, конечно. Но не придал этому большого значения: ну мало ли скольким музыкантам он из вежливости такое говорит, но его менеджер тогда взял у меня номер телефона. И вот, наверное, месяца через два мне звонит Стиви Уандер! Есть такой знаменитый танцор Сэвион Гловер, и оказывается, они что-то делают вместе, и он, Стиви, собирает трио для этого проекта, и у него уже есть бас-гитарист… В общем, он позвонил мне и оставил сообщение: «Нейт, это Стиви. Я сказал тебе, что мы сделаем что-нибудь вместе? Я хочу сделать с тобой кое-что. У нас вот такой проект. Перезвони мне, если интересно». Я переслушал сообщение раз сто, наверное. Потому что… ну потому что не каждый день тебе звонит Стиви Уандер! Лично. Конечно, я ему сразу перезвонил: «Мистер Уандер…» Но он меня прервал: «Зови меня Стиви, ну или Стивен, никаких мистеров».

Это много говорит об этих людях. Джо [Завинул] такой же: «Зови меня просто Джо». Когда я потом встретил Куинси Джонса, он тоже просил не обращаться к нему «мистер Джонс». Это на удивление скромные и простые в общении люди. Хотя вообще-то они гиганты джаза, реально. А с менеджером Уандера я потом общался уже только о деталях: что, как, куда и во сколько подъехать… И потом, когда приехал на репетицию, думал, что мы пообщаемся сначала, но он поздоровался и сразу пошел к инструменту, то есть никакой болтовни — к делу. И это был разговор, разговор длительностью 45 минут, пока Сэвион танцевал, в этом был настоящий дух музыки.

С Завинулом тоже, когда я впервые оказался у него в гостях, он сказал: «Окей, пойдем поиграем». И мы сразу отправились в его домашнюю студию. Потом мы уже, конечно, пообщались. В общем, у этих людей я научился тому, насколько священна для них музыка. Понимаете, о чем я? И это мне невероятно помогло в карьере.

Благодарим «Клуб Алексея Козлова» и Антона Давидянца за помощь в организации интервью.

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 1/ март — май 2025.