Ника Жолдошева: «Кино и театр для меня — как брат и сестра»

Писатель, режиссер и художник — о том, как и чему учат в разных странах и на каком языке надо думать

Теги: Кинематограф | Режиссеры | Писатели | Театр | Кинофестиваль | Спектакль | Художники

Автор: Федор Шеремет

В ее послужном списке — пьесы и научные статьи, постановка спектаклей и съемки фильмов, участие в кинофестивалях и их организация. И это только начало!

Вы успели поучиться в нескольких вузах разных стран мира. Какой из них определил ваш дальнейший творческий путь?

Как бы странно это ни прозвучало, я никогда специально не планировала куда-то поступить. Все учебные заведения и программы каким-то случайным образом появлялись на моем пути, и я подавала заявки, рассчитывая только на удачу. Каждое мое поступление происходило с приключениями. Когда поступала в турецкий лицей, даже не надеялась, что пройду отборочный экзамен. Хотя была круглой отличницей с первого класса, очень сомневалась в себе, казалось, вокруг все такие умные, у меня нет и шанса. Когда узнала, что прошла с высшим баллом, наступил шок. Программа обучения была полностью по турецкой системе и на турецком языке. Помимо знаний, лицей дал мне фундамент внутренней дисциплины, привил уважение к нравственным и культурным ценностям. Еще нам очень повезло с учителями. Я это почувствовала после выпуска, когда начала входить во взрослый мир. Я стала другой и мыслила совсем по-другому, ценности и стремления стали другие.

После лицея было трудно выбрать подходящий университет и специальность. Сроки подачи документов в вузы постепенно заканчивались, а я все не могла определиться, но где-то в глубине души чувствовала склонность к творчеству. Однажды сидела дома, смотрела телевизор и вдруг увидела в бегущей строке объявление института искусств о наборе на специальность «режиссура». На следующий же день побежала к ним с документами. Документы у меня не взяли, но сразу отправили на собеседование, на второй этаж. Захожу в кабинет, представляюсь и говорю, что хочу поступить на режиссера. Меня даже слушать не стали, сказав: «Девочка, зачем тебе режиссура, выйди и дверь за собой закрой». Я выхожу, закрываю дверь и стою, пытаясь понять, что произошло. Потом захожу обратно и говорю, что хочу поступить на режиссера и не уйду, пока меня не примут. «А ты уверена, что хочешь быть им? Не убежишь через год?» Мой будущий мастер Молдосет Мамбетакунов стал говорить о том, какая это трудная профессия. Я уверенно сказала, что не брошу, — иначе я бы не зашла обратно в кабинет. Так я успела (в последний день!) подать свои документы и стала студенткой экспериментальной группы. Это был первый серьезный педагогический опыт мастера, он вкладывал в нас всю свою душу, заботился о каждом, старался дать нам все самое лучшее. Постоянно включал в программу обучения дополнительные курсы о театре, кино, радио и телевидении. Ему хотелось сделать из нас универсальных личностей, за что я ему очень благодарна.

Во ВГИК тоже попала почти случайно. Тогда я уже работала на киностудии и в один прекрасный день наткнулась на объявление о киношколе. Прием заявок закончился две недели назад. Однако мне так понравилась их программа, что я решила все же попробовать подать заявку, извинившись за опоздание. Особой надежды не было, но как же обрадовалась, узнав о том, что прием был продлен на две недели и я успела в предпоследний день! С работы меня не отпускали: «Зачем тебе туда ехать, что ты хочешь доказать? Тебе не стать режиссером». Уже привычные слова. Я заявила: поеду в любом случае, даже если не отпустят! Ну и поехала. ВГИК казался настоящим праздником кино. Впервые в жизни я почувствовала, что значит получать удовольствие от работы, от съемок, от поддержки команды. Это было незабываемо! Вгиковский опыт раскрыл мне глаза, полностью перевернул мое отношение к профессии и к людям этой сферы.

После десяти лет работы на студии, после взлетов и падений я думала, как быть дальше, что делать… Подавала заявки на разные проекты, образовательные и практические программы. Неожиданно грянула пандемия. И как раз в это время началась моя докторантура в Анкаре. Было нелегко. Несмотря на мое образование в турецком лицее, пришлось улучшать знание языка, привыкать к особенностям менталитета, адаптироваться в новом обществе. Образовательные программы в Турции очень насыщенные, к тому же мне очень не хватало творческой работы. Старалась чаще посещать выставки, спектакли, кинопоказы. Там сложнее совмещать расписание учебы с собственными проектами, поэтому приходилось выбирать: либо учишься, либо работаешь.

Что для вас ближе — кино или театр? Используете ли вы свой театральный опыт при съемках фильмов или наоборот?

Кино и театр для меня — как брат и сестра. Если кино имеет более мужской, кочевой характер, то театр кажется более домашним, женственным. Мне нравится и то, и другое, у каждого свои преимущества. Я стараюсь работать в этих сферах по их правилам; не всегда одно подходит к другому. Но если я замечу, что где-то неплохо было бы смиксовать какие-то приемы, то, конечно, попробую провести эксперимент, только аккуратно, чтобы не нарушилась гармония.

Какие произведения национального и мирового искусства — книги, фильмы, картины, музыкальные произведения — можете назвать среди особенно повлиявших на вас?

У меня много любимых вещей в литературе, кино, музыке. Так сразу и не выберешь, одно лучше другого… Наверное, в памяти особенно яркое впечатление оставляет то, с чем мы знакомимся в детстве. Со временем, когда ты уже немного познал жизнь, набрался опыта, и впечатления, и понимание становятся другими. Мой дед с маминой стороны очень любил читать, особенно национальный эпос. Помню, когда я была еще ребенком, он сажал меня к себе на коленки и читал «Манас». У деда был шикарный, бархатный, звонкий голос, и под его мелодичное чтение у меня в голове возникали какие-то свои фантастические сюжеты. Потом я сама начала исполнять отрывки из эпоса, запоминая текст наизусть. Это продолжалось лет до пяти-шести. Когда пошла в школу, то со временем все забыла.

Дома у нас было много книг, и я рано начала читать зарубежную литературу из маминой библиотеки. В начальных классах успела прочесть Уайльда, Лорку, Кэррола и многих других. В седьмом классе увлеклась Хемингуэем — помню, как после уроков спешила домой, чтобы скорее взяться за книгу. Из сокровищ национальной литературы особое впечатление на меня произвело «Тавро Кассандры» Чингиза Айтматова — эту книгу я прочла в девятом классе. Почему-то в юности меня тянуло именно на «взрослую» литературу.

Не могу сказать, что есть какой-то особый любимый фильм — скорее, есть режиссеры, актеры, которыми я восхищаюсь. Пересматриваю их работы, изучаю кадры, игру актеров, технику съемок, монтаж. А вот о театре у меня в памяти осталось сильное впечатление: однажды мама впервые привела меня в зал, переполненный людьми. Мне было пять. Вдруг открылся большой занавес и какие-то люди на сцене стали разыгрывать знакомый мне сюжет. Мама тихонько шепотом объясняла, что происходит, кто кого играет. Это был спектакль «Семетей, сын Манаса» по тому самому эпосу. Тогда я еще была очень увлечена им, потому всей душой прониклась спектаклем. Был там эпизод, в котором враги берут героя в плен и начинают его пытать. На этом месте я как начала плакать, кричать на весь зал: «Не трогайте Семетея, не бейте его! Отпустите!». Мама никак не могла меня успокоить, пыталась объяснить, что это просто игра. А я никак не унималась, плакала. Потом, уже после спектакля, подарила букет актеру, игравшему Семетея, и он поцеловал меня в щечку. Я буквально парила от счастья!

Музыку слушаю разную. Классические и традиционные произведения предпочитаю слушать в живом исполнении — не могу слушать их в записи. Как-то пробовала воспитать в себе любовь к классической музыке и заставляла себя слушать ее каждый день, но это, конечно, несравнимо с концертным исполнением. К эстраде тоже отношусь хорошо, хотя и более разборчиво. Мне нравятся самые разные стили, жанры. Песни выбираю атмосферные, сюжетные, с хорошим текстом, приятной мелодией, а жанры меняю по настроению, но не гоняюсь за хитами.

Обожаю живопись, часто посещаю разные выставки, музеи, галереи. Хотя в последнее время я перестала понимать некоторых современных авторов, не могу увидеть смысл в их картинах. Конечно, талантов много, но сейчас пошел какой-то новый тренд, его я для себя еще не уяснила.

Расскажите про обучение во ВГИКе. Было ли трудно влиться в учебный процесс? Как проходили съемки фильма «Свистопляска»?

Как я уже сказала, ВГИК мне казался праздником. Я была безмерно счастлива возможности снять фильм в таком знаменитом вузе. Нас было восемь молодых режиссеров из разных стран, остальные члены команды — операторы, звукорежиссеры, монтажеры и административная группа — были студентами самого ВГИКа. Все были активными, позитивными, дружелюбными — одно удовольствие с ними работать! Сначала мы прослушали несколько лекций о кино, потом сформировали группы по режиссерам — их, соответственно, было восемь. Потом начали работать: выбор темы, идеи, написание сценария, съемки, монтаж и т. д. Изначально у меня была совсем другая тема, которую я описала в заявке. Но потом, когда мы стали обсуждать темы наших проектов с другими участниками программы, кто-то упомянул дымковскую игрушку. Мне, дизайнеру прикладного искусства по специальности, эта тема очень понравилась — решила попробовать раскрыть историю этой традиции, показать зрителю мастериц. Так мы нашли свою героиню, Валентину Петровну Племянникову, последнего свидетеля ушедшей эпохи возрождения вятского промысла. И началась работа… Потом, несколько лет спустя, мою «Свистопляску» включили в сборник «100 лучших фильмов ВГИКа», составленный к столетию вуза. Я очень благодарна ВГИКу и моей съемочной команде!

Давайте поговорим о кинофестивалях. Вы успели побыть конкурсантом, программным менеджером, официальным представителем страны, членом жюри… Как меняется «перспектива» при перемене роли? Какие открываются детали? И кем быть интереснее — участником или организатором?

Так как я сама занималась организацией кинофестивалей, мне как участнику всегда было легко и комфортно, так как я понимала, что к чему. Тем более мне нравится менять точку зрения, смотреть на мир творчества с разных ракурсов. В этом одни преимущества: расширяешь свои знания, опыт, круг знакомств, начинаешь видеть мир более детально. Конечно, обостряется и чувство правды, что в нашем деле очень важно.

В системе кинопроизводства вы были администратором, автором сценария, режиссером монтажа, вторым режиссером. Помогает ли этот опыт вам как режиссеру? Было ли желание исполнить эти «роли» одновременно, сняв фильм в одиночку?

Конечно, помогает, потому что режиссер должен знать, как функционирует каждый цех, отдельная группа творческого производства. Иначе будет тяжело. Я очень часто брала несколько позиций в проектах и контролировала работу некоторых цехов, поэтому прекрасно понимаю, какая это сложная работа. Думаю, что могла бы снять фильм с минимальным количеством людей в группе, но в одиночку — не думаю. Если только не снимать видеоблог, но блогерство не входит в мои планы.

В своих работах вы часто обращаетесь к прошлому человечества — какая историческая фигура вас особенно вдохновляет?

Феномен Чингиза Айтматова. Я им безмерно восхищаюсь. В одной из своих статей я цитировала его роман «И дольше века длится день»: «бывают отдельные случаи, отдельные судьбы людей, которые становятся достоянием многих, ибо цена того урока настолько высока, так много вмещает в себя та история, что то, что было пережито одним человеком, как бы распространяется на всех, живших в то время, и даже на тех, кто придет следом много позже». Он и был примером такого отдельного случая, он заставил задуматься о главном: «как побеждать в себе Зло… и научиться слышать свою Совесть — голос Бога в нас».

Какое качество творческого человека вы считаете самым важным?

Человечность, совесть и адекватность! Это самое главное для всех и каждого, особенно для творческих людей, которые работают для народа. К сожалению, в жизни бывает, что некоторым, грубо говоря, прогнившим душой людям везет больше, ведь они спокойно могут идти по головам… Поэтому кем бы для меня человек ни был, гением, талантом или простым смертным, я оцениваю его только по поступкам, скрытым в них совести и человечности. Хотя, разумеется, нужно адекватно оценивать себя и других, не занижая чужие достоинства и не превознося свои. Научись люди делать это, в мире было бы меньше коварства, зависти и злобы.

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 9/2024.