Вопрос о том, где женщины были свободнее — на капиталистическом Западе или социалистическом Востоке, — остается загадкой ХХ века. Восточные и западные немцы до сих пор спорят об этом с пеной у рта. Кто же самостоятельнее: женщины ФРГ, более модно и стильно, но явно менее опрятно одетые, чем восточные соотечественницы, у которых еще и количество мировых знаменитостей бьет все рекорды? Вспомним политика Ангелу Меркель, фигуристку Катарину Витт, писательницу-антифашистку Кристу Вольф и многих других. Даже американская пресса признавала: женщины стали «человеческим лицом» ГДР. Небогатые материально, но удивительно развитые и духовно, и физически.

Звезды Востока

Западная Германия до 1990-х смогла ответить на этот вызов с востока лишь одной дамой всемирного масштаба — создательницей женского журнала Энне Бурда (1909–2005). Да и у нее, по собственному признанию, звездным часом стала встреча в 1987 году с Раисой Горбачевой на презентации советского издания журнала Burda-Moden. Как бы ни относились к Раисе Максимовне ее современники или ныне живущие россияне, она вошла в пантеон самых известных и влиятельных женщин века.

В общем, несмотря на поражение социализма в гонке с рыночной экономикой, на поверку получается, что ярких женщин на «красном Востоке» явно больше. Причем светят они чаще не отраженным светом супругов, а собственными достижениями. Почему так получилось? Точка отсчета тут — война.

Воистину железный век

Когда-то поэт Анна Ахматова заметила, что ХХ век начался не по календарю, а с Первой мировой войной в 1914-м. Таким же образом век женщин в мировой истории начался со Второй мировой. Именно в конце 1940-х начали сбываться слова жены австрийского императора Елизаветы Баварской. Накануне гибели от рук террориста в 1898-м она предсказала, что в наступающем столетии женщины будут почти поголовно носить брюки и другую мужскую одежду, водить автомобили и самолеты, а процентная доля руководителей быстро превзойдет аналогичный показатель у мужчин. Императрица Сисси знала, о чем говорила: втайне от подданных сама курила, ездила верхом на охоту и делала себе татуировки. Думается, и до автомобилей с самолетами дело дошло бы, родись Елизавета немного позже.

Как несчастье помогло

В раннем Советском Союзе тенденция пошла благодаря политике большевиков, у которых работница была возведена в культ. Но самый сильный импульс эмансипации на одной шестой части суши придало несчастье — Великая Отечественная война. Именно она вызвала необходимость заменить на работах ушедших на фронт мужей. Плюс желание встать рядом на защиту Родины. Насколько успешно, в советской историографии написано немало, отмечу лишь несколько статистически проверенных фактов.

Многие ли знают, что к концу войны женщины составили 40% выполняющих подземные работы шахтеров Кузбасса? Это ведь надо себе представить: раньше под землей никогда не работали, а тут пришлось за два года выучиться на проходчиков, взрывников, маркшейдеров. В горнорудной промышленности Киргизии были заняты 5 тысяч женщин, в Грузии 11 тысяч стали шахтерами.

Подобное происходило и в других отраслях экономики. Про трактористку Пашу Ангелину знали все, но известно ли вам, что у нее были сестры Лиля, Надя и Люба? Все они во время войны сели за рычаги тракторов. Имеющих водительские навыки селянок, включая пенсионерок, призвали водить колхозные автомашины. Да что говорить про автомобили! В июле 1941 года в Астрахани в рыболовецких колхозах женщины впервые в жизни вышли в море добывать рыбу для фронта. За считанные недели они становились мотористами, штурманами, даже капитанами, так как нужда заставляла заходить далеко в пространство не всегда ласкового Каспия.

О военной промышленности и говорить нечего. Женщины в ней считались мобилизованными и закреплялись за предприятиями на весь период войны. Не могли уволиться или отсутствовать в рабочее время даже по семейной необходимости, не говоря уже об отпуске.

В городах в 1940 году еще насчитывалось 5 миллионов домохозяек, а в целом занятые работой по дому женщины составляли 34 % трудоспособного населения страны. Но с началом боевых действий эта категория стала быстро уменьшаться. Дело было не столько в призывах партии, сколько в желании защитить Родину и накормить семью. Ведь чаще всего только за работу на производстве можно было получить денежное довольствие и карточки на продукты. В Ленинграде в голодную осень 1941 года женщины составили 90 % всех работающих в механическом цеху Кировского завода. Умевшие лишь мыть посуду и стирать пеленки домохозяйки за месяц учились быть кузнецами, формовщицами и т. д. На тогдашнем языке — были «охваченными производственным обучением».

А как на Западе?

Гендерное замещение не было исключительно советским явлением. В США пропаганда до сих пор натужно славит ставших индустриальными работницами экс-домохозяек 1940-х. Всем там известен советский по стилю плакат «Мы справимся!» (We can do it!) с ощупывающей свой бицепс вумен в ватнике.

Тот факт, что война заставляет женщин осваивать мужские профессии, был известен и ранее: например, после наполеоновских войн и особенно Первой мировой француженки стали самым эмансипированным женским сообществом мира. Они привыкли зарабатывать деньги сами — в сфере услуг, промышленности, даже бизнесе (вспомним жену главного героя мопассановского романа «Милый друг», которая властной рукой вводит демобилизовавшегося из армии мужа в число воротил газетной индустрии).

Снайперы Ольга Марьенкина и Нина Белоброва

Но на этом сходство российского и западного опыта эмансипации через войну заканчивается. Почему? Техническая и экономическая стороны совпадали, а вот влияние изменений в технике и экономике на культуру и поведение людей оказалось совсем разным.

Объяснимся. О растущей роли женщин в экономике, а значит, и политике знали еще Маркс и Энгельс в середине XIX века. Для такого предсказания не надо было никакой гениальности. По мере того как промышленность и сельское хозяйство автоматизировались, главное преимущество мужчины в виде мускульной силы сходило на нет. Женские достоинства — аккуратность, склонность делать предметы привлекательными и уютными, умение привлечь покупателя улыбкой — напротив, набирали в цене. Вместе с ростом заработков и электоральным правом (если гражданка зарабатывает и платит налоги, то как ей можно отказывать?) увеличилось и политическое влияние женщин. Оно скакнуло после Первой мировой, а уж после Второй стало нормой почти по всей Европе. Новым ресурсом женщины на востоке и западе Европы воспользовались по-разному.

Пьянящий воздух свободы

На первом послевоенном этапе сходств было больше, чем различий. После Второй мировой общим стало стремление к красоте и свободе, уходу от тяжких военных будней. Немецкая журналистка Ута Дамен, написавшая биографию Энне Бурда, так объяснила успех ее журнала, где публиковались выкройки для платьев и пальто: «Стиль New Look, придуманный парижским кутюрье Кристианом Диором, стал выражением новых надежд, глянцевые журналы тех лет заполнили фото экстравагантных женщин. Широкие юбки с узкой талией вместо халатов и головных платков, шелковые чулки вместо рабочих брюк — немки снова хотели быть красивыми, женственными. И прагматичная Энне поняла, как им помочь… Ей предлагали назвать новый журнал Anna Moden. Но это название не устраивало Энне: “Оно вызывало ассоциацию со скучающей домохозяйкой”. По фамилии мужа, которую и себе взяла, она остановила выбор на Burda Moden. Кто тогда, в январе 1950 года, мог подумать, что в Москве 1980-х таксисты будут брать за проезд не деньги, а журнальчик Burda Moden?».

Наш ответ: Екатерина Фурцева

В СССР носителем схожих настроений и идей в 1950-е стала первый секретарь Московского горкома партии и будущий министр культуры Екатерина Алексеевна Фурцева. Родившаяся всего на год позже Энне Бурда (1910), до войны она тоже мечтала прежде всего о семейном счастье. Обе вышли замуж в возрасте чуть за 20, обеим изменяли мужья. А вот дальше разница. Энне смирилась с поведением мужа-коммерсанта и его вступлением в партию ненавидимого ей Гитлера. Зато бывшая ткачиха Екатерина, ради мужа поступившая перед войной в летное училище, придумала деятельный ответ по схеме «у советской — собственная гордость».

Узнав о фронтовом романе мужа-летчика в 1942-м, она отпустила его на все четыре стороны, причем прямо у колыбели своего только что родившегося ребенка. Стала первым секретарем Фрунзенского райкома партии, а эта работа в дни войны была не менее важной, чем у пилота. После смерти Екатерины Алексеевны в 1974 году осталась маленькая семья (один на всю жизнь второй муж и единственная дочь), зато партийно-политическая карьера получилась головокружительной. В 1957 году она стала хозяйкой Москвы, то есть первым секретарем горкома КПСС.

Рекомендуем почитать:

У Фурцевой был прекрасный вкус, и ей тоже хотелось выглядеть привлекательно, как модели New Look Кристиана Диора. Но что делать, если советская мораль запрещает ездить (по крайней мере, слишком часто) в Париж примерять обновки? Фурцева нашла выход по схеме «голь на выдумки хитра». Второй муж Николай Фирюбин служил послом в Югославии и взял с собой туда гипсовый манекен — точный слепок с фигуры любимой жены. Вот на него-то и примеряли свои изделия парижские модельеры, шившие по заказам Фурцевой.

Екатерина Алексеевна не была эгоисткой. Известно, что она собирала в горкоме директоров крупнейших ателье и служб быта столицы, чтобы пропесочить как следует: «Наши советские женщины имеют право выглядеть не хуже француженок! Как вам не стыдно плохо работать?».

Зато у советских женщин было важное преимущество перед западными европейками: они почти поголовно числились на работе. Часто именно числились. Предприятия-то общенародные, требования к работницам тоже не очень жесткие. Отсюда запомнившиеся многим фразы работниц торговли и распекаемых Фурцевой служб быта: «Вас много, а я одна», «Ноги у меня не казенные», «Что вы у меня спрашиваете, там на бирке все написано».

Частной хозяйке Энне Бурда тонкие и деликатные методы Фурцевой свойственны не были. Сотрудники запомнили, что она до 90 лет кидалась в них телефонами и ругала в таких выражениях, что перевести их для печати не представляется возможным.

Два разных феминизма

Славянская мечта о коммунизме, то есть ситуации win-win, когда выигрывают все, а каждому по потребностям, вызвала у доминировавшего в Западной Европе германского сегмента недоверие. Будучи народами-завоевателями с древних времен, немцы ФРГ, англичане и отпочковавшиеся от них американцы поняли феминизм как борьбу, игру с нулевой суммой, когда победа одного означает непременное поражение другого. «Войну полов» на Западе восприняли горячо и буквально, как когда-то классовую борьбу, что привело к тяжелым последствиям.

Появление мизандрии

Уже в 2000-е некоторые немецкие издания с тревогой обнаружили, что борьба женщин за равенство понемногу перешла в дискриминацию мужчин. Лучшие рабочие места, а заодно и большинство руководящих позиций в объединившейся Германии выделялись для прекрасных дам — иногда по официальным квотам, а иногда, что само собой получалось, в результате государственной политики.

Предупреждающие о новой дискриминации голоса на Западе нынче подавлены и маргинализированы. Причина: и в США, и в Евросоюзе появилась мощная машина «политкорректной отмены» якобы неправильных мнений. Любая критика радикального феминизма уже давно отметается как проявление мужского шовинизма. Машина эта через алгоритмы соцсетей и прямую блокировку сайтов, оказывается, вычищает альтернативные точки зрения почище, чем старая добрая газетная цензура.

В США, ФРГ и особенно северной Европе (включая Британию) все очевиднее явление мизандрии — ненависти к мужчинам, объявления их худшей частью человечества. Слово это в западной прессе употребляется куда реже, чем мизогиния (обозначает такую же тупую ненависть, только к женщинам). Но в редких случаях его попадания в СМИ разгорается самая горячая дискуссия — с оскорблениями и приведением просто ужасающих примеров «женского террора».

Ясно, что мизандрия, или женский сексизм, — это идеология ненависти, основанная на таких же животных страхах, примитивных обобщениях и зависти, как и любая другая радикальная идеология типа расизма или нацизма. Назовем ее турбофеминизмом, ТФ.

Ее плоды горькие и смешные. Вот в многостраничных документах 2010-х и 2020-х годов зафиксировано, что внешняя и оборонная политика Германии объявлена феминистской. Что это дало? Анналена Бэрбок во главе феминистского МИДа получила у немцев кличку UnDiplomatin («антидипломатка») из-за разрушения отношений с Россией, оговорок типа «поворот на 360 градусов» и глупых оскорблений в адрес китайского руководства. Министерство обороны 2013–2019 годов во главе с нынешней руководительницей Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен и вовсе опозорилось на весь мир глупыми тратами и еще более глупыми стандартами.

Вдруг выяснилось, что феминизация политики вовсе не ведет к миру. Расчет-то был какой? Девочки не играют в солдатиков, значит, по природе менее агрессивны, чем мальчики, склонны к компромиссу. А на деле? В США три женщины подряд играли центральную роль во внешней политике: госсекретарь Мадлен Олбрайт, помощник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, едва не ставшая президентом Хиллари Клинтон. Каждая приложила руку к новым несправедливым войнам. При Олбрайт произошло то, что сама западная пресса называла «ударом НАТО по Югославии». При Райс США влезли в безнадежные и уже осужденные авантюры в Ираке и Афганистане. Дипломатия Клинтон отметилась интервенцией в Ливии, приведшей к страшной гражданской войне.

Оказалось, что примитивное уравнение «западный феминизм = мир» не работает. В последние годы мизандрия под маской борьбы за права человека стала продвигать и вовсе антинаучные теории, очень напоминающие гитлеровские бредни о расовом превосходстве. Книга американского врача Шарона Моалема «Лучшая половина человечества. О генетическом превосходстве женщин» стала одним из свежих примеров ТФ.

Золотая российская середина

Каков же выход? Женщины не хуже мужчин (или наоборот?), а во многих случаях намного лучше. Лучше по-другому, по-своему. Требования механического равенства — например, усадить женщин в убивающие тысячи людей военные самолеты — глупо, оно противоречит самой женской природе. В новых условиях обществу России удалось учесть эти особенности куда лучше, чем на Западе.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 3(20), июль – сентябрь 2025 г.

Прочитано: 391