Искали царство пресвитера Иоанна
Виолетта МАКАРОВА, кандидат филологических наук, специалист по раннехристианским латинским текстам
В романе итальянского писателя, философа, медиевиста Умберто Эко «Баудолино» в присущей автору иронической манере разворачивается картина построения одной из самых загадочных легенд — о пресвитере Иоанне. Герой романа вместе с друзьями отчасти под влиянием фантазии, а отчасти ввиду собственной выгоды конструирует по образцу описанного в «Апокалипсисе» Небесного Иерусалима дворец пресвитера. Баудолино сам начинает верить в вымысел и посвящает жизнь поиску мифического царства.
Умберто Эко обыграл зародившуюся в середине XII века в Европе легенду, оказавшую серьезное влияние на ход реальной истории и давшей почву для многих красивых художественных сюжетов. Иоанн — царь и пресвитер (то есть иерей, сан второй ступени христианской иерархии). Наиболее часто он упоминался в связи с чашей Святого Грааля и Индией, а этим топонимом жители Европы долгое время называли все, что лежит к востоку от Персии. В их представлении существовали ближняя, средняя и дальняя Индии.
Рождение легенды
Впервые о таинственном пресвитере поведал историк, писатель, баварский епископ Оттон Фрейзингенский. В сочинении «Хроника, или История о двух градах» он сообщал, что Иоанн «живет как царь и священник» (rex et sacerdos — его выражение), вместе со своим народом является христианином несторианского толка, воевал против братьев — царей соседних стран, победил в крупной битве объединенное войско персов, мидийцев и ассирийцев, после чего решил оказать помощь иерусалимской церкви. Обратим внимание, автор писал свой труд в 1143–1146 годах и закончил к началу Второго крестового похода(1147). Иоанн из-за отсутствия корабля не смог переправиться через Тигр. Двинулся было на север, где зимой река замерзает, и там опять возникло препятствие: погода стояла теплая: «Утратив многих из войска … [Иоанн] был вынужден вернуться обратно». Хронист указал, что его персонаж принадлежал к роду, из которого вышли евангельские волхвы, а в государстве своем пользуется «такой славой и изобилием, что, как говорят, не использует иного скипетра, кроме смарагдового».
Оттон Фрейзингенский на самом деле не выдумывал сам, а просто передал услышанное в Риме: о необычном христианском правителе Востока как-то рассказал бывший епископ Гуго из сирийского города Габала (Джебела) на приеме в папском дворце. Откуда Гуго взял эту историю, уже невозможно установить. А вот основа ее считывается: это учение патриарха Нестория о двойственной (не двуединой) природе Христа. Его не приняли ни в Риме, ни в Константинополе, осудили на Эфесском соборе в 431 году, но доктрина нашла приют в Азии. В Китае ей покровительствовали первые императоры династии Тан. В Индии несториане называли себя христианами святого Фомы и считали обращенными самим апостолом. А кереиты и найманы в монгольских землях и вовсе приняли несторианство в качестве государственной религии. В Европе обо всем этом знали, но закрывали глаза на «ересь».
Легенда о пресвитере зажила своей жизнью и обросла подробностями: царство его богато золотом и драгоценными камнями, в нем живут кинокефалы (люди с песьими головами); монопеды, они же сциоподы (одноногие); манокули (одноглазые); блемии (люди с лицом на груди) и сказочные животные, как то: кентавры, единороги, грифоны и др. Вслед за исследователями мы можем лишь выстроить различные версии ее появления.
Версия 1: крестоносцам нужен союзник
Упомянутый Гуго из Габалы в ноябре 1145 года прибыл в Рим просить помощи: мусульмане взяли Эдессу, столицу одного из государств крестоносцев и важный стратегический пункт. Отбить город своими силами не представлялось возможным, и Гуго был не единственным, кто обращался к папе. Чтобы расположить его к себе, он и придумал могущественного союзника. Небылица возымела успех, и уже 1 декабря 1145-го папа Евгений III призвал ко Второму крестовому походу. Его целью было отвоевание Эдессы и ослабление эмира Имадеддина Занги, но в 1149 году все закончилось неудачей: город вернуть не удалось, а мусульманский мир только укрепился. Тем не менее в Европе и Палестине уже не сомневались в государстве Иоанна. В 1210 году Вольфрам фон Эшенбах написал роман «Парцифаль», где назвал его хранителем Святого Грааля и возвел к нему всех христианских королей на Востоке.
Вопрос только в источнике мифа. Так, историк и географ Л. Н. Гумилев считал, что иерусалимские рыцари придумали его позже Второго крестового похода для оправдания предательства ими в 1260 году реальных союзников — несториан-монголов (внук Чингисхана Хулагу, женатый на христианке, проводил так называемый Желтый крестовый поход в 1256–1260 годах, но потерпел поражение в войне с государством Айюбидов в том числе из-за бездействия крестоносцев. — Ред.). В результате Иерусалимское королевство было разгромлено сарацинами.
Версия 2: по следам апостола Фомы
Согласно средневековой легенде, апостол Фома пребывал в Индии. Вероятно, имелся в виду уроженец Месопотамии Фома Канский, основавший в IV веке одну из христианских общин Индии. А в 1122 году некий назвавшийся Иоанном патриарх Индий (patriarcha Indorum) прибыл к папе Каллисту II. За царя он себя не выдавал. В труде французского хрониста Альберика из Труа-Фонтена, написанном между 1235 и 1252 годами, то есть спустя больше века, этот Иоанн держал путь в Константинополь за паллием (элемент облачения), а папские легаты уговорили заехать в Рим. Он рассказал о гробнице апостола Фомы в индийском городе Майлапур и о том, что столица царства пресвитера Ульна выстроена на вытекающей из земного рая реке Фисон, а ее воды несут на берег золото и драгоценные камни. Причем этот патриарх говорил такое, что даже папа усомнился: мол, раз в год можно причаститься у мощей святого Фомы, где апостол будто живой кладет причастнику в рот облатку и сам определяет, кто подошел — нераскаявшийся грешник или истинный христианин. Поверил Каллист II лишь после клятвы Иоанна на Евангелии.
Исследователь ранней миссионерской деятельности в Индии Анри Хостен cоотнес личность странного патриарха с реальным несторианским архиепископом Маром Иоанном, о котором известно, что около 1129 года он выехал из Багдада в Индию. А если рассказы Альберика и других хронистов не являются вольной фантазией, становится понятно, почему при дворе папы так легко поверили прибывшему сюда через 23 года Гуго из Габалы.
Роль письма, которого не было
Распространению легенды немало поспособствовало одна мистификация. Это «Послание пресвитера Иоанна» византийскому императору Мануилу I Комнину. Альберик пишет: «Оно составлено около 1165 года, рассказывает о владениях пресвитера Иоанна в трех Индиях, о гробнице апостола Фомы, о чудесах Индийского царства — кентаврах, гигантских муравьях». Автор «Послания» был, несомненно, образованным человеком, знакомым с описаниями Индии античными авторами, а в построении сюжета присутствует значительное сходство с написанным в III веке греческим «Романом об Александре» (то есть Македонском). Переведенное на латынь письмо широко разошлось по Европе. Его переводили и на другие языки, в том числе старославянский.
Кто же его написал? Наиболее вероятно, что автор был связан с Фридрихом I Барбароссой. Скажем, клирик и советник Рейнальд фон Дассель. От Альберика мы знаем, что Фридрих получил точно такое же письмо. В любом случае цель «Послания» была ясна: ускорить подготовку нового крестового похода, опираясь на предполагаемую помощь христиан Азии. По версии американского историка Бернарда Гамильтона, это был выпад Барбароссы против папы Александра III в разгорающемся конфликте. Перехватив инициативу, в 1177 году папа сам написал ответное письмо пресвитеру и отправил его со своим приближенным магистром Филиппом. Магистр искал Иоанна на Святой земле, да не нашел.
На Руси
Письмо пресвитера Иоанна пришло и на Русь через Сербию в XIII или XIV веке в качестве греческого литературного произведения «Сказание об Индийском царстве». Пресвитер Иоанн фигурирует в нем как поборник православной веры. В тот период в Восточной Европе и Малой Азии существовал запрос на сильного православного государя, и легенда о пресвитере могла повлиять на правившего в 1328–1340 годах князя, которого тоже звали Иоанном. Иван I Данилович Калита положил начало росту и возвышению Московского княжества. За участие в подавлении тверского восстания он получил ханский ярлык на великое княжение, право на сбор дани с русских земель и отправки ее в Орду. «Бысть оттоле тишина велика на сорок лет и престаша погании воевати Русскую землю и заклати христиан», — сообщает Симеоновская летопись. Кстати, Иван I добился еще и переезда в Москву митрополита Петра, с которым нередко советовался.
Версия 3: царство в Центральной Азии
Вернемся к первоисточнику. По мнению ряда исследователей, прежде всего Л. Н. Гумилева, названный Оттоном Фрайзингенским христианский правитель — это император и гурхан (полководец) кара-киданей Елюй Даши. В доказательство приводят реальную битву, очень похожую на описание Оттона. В 1141 году против Елюя сельджукский султан Санджар собрал силы едва ли не всего мусульманского мира. 9 сентября в сражении в Катванской долине возле Самарканда победило войско Елюя Даши, и мусульмане уступили главенство на востоке. Через четыре года Гуго из Габалы прибудет к папскому престолу с воодушевляющим рассказом о великом царстве Иоанна…
Хронист называл побежденных пресвитером царей Персии и Мидии «братьями Самиардами». Современный английский исследователь Чарльз Бекингем возводит слово Samiardos из рукописи кSaniardos, то есть подданных Санджара. Весьма натянуто, скажем честно.
Елюй Даши был конфуцианцем, а не христианином. Известна его веротерпимость, а также тот факт, что в его войске служило немало несториан. Но битв с мусульманами именно христианских армий в источниках не отмечено. К тому же имя Елюй Даши никак не созвучно Иоанну. На это специалист по Древней Индии немец Густав Оперт возражает: Иоанном Елюя назвали не по имени, а по титулу «гурхан». Есть фонетическая схожесть с еврейским словом йоханан (Бог милостив), откуда имя Иоанн. Здесь опять след крестоносцев, которым так хотелось видеть в кара-киданях союзников. Когда стало известно, что среди вассалов Елюя Даши несториане, слухи причислили и самих кара-киданей к христианам. Помощи ждала и атакуемая сельджуками Византия, где вышло «Сказание об Индийском царстве».
В первой половине XIII века с пресвитером отождествляли даже хана монголов! Неподходящая фигура? Ан нет. Среди монгольской знати были несториане. В ходе Пятого крестового похода (1217–1221) епископ Акры Жак де Витри распространял «Повесть [донесение] о Давиде, христианском царе татар», в различных редакциях которой Давид представал то сыном, то самим Иоанном. В донесениях де Витри папе Гонорию III мы читаем, что правитель обеих Индий Давид в пути со своими воинами и вторгся в сарацинские земли, а Гонорий тогда же вдруг сообщил, что тот уже сразился с персидским шахом.
Вероятно, к «Повести о Давиде» приложил руку ярый сторонник войны кардинал Пелагий (Пайю) Галван. Египетский султан аль-Камиль предлагал крестоносцам Иерусалим и часть Святой земли в обмен на взятую ими крепость на Ниле Дамьетту. Поверив в скорое появление могучего союзника-единоверца, предводители Пятого крестового похода отвергли выгодный договор. Жадность папского легата привела к потере Дамьетты и всех завоеваний в Египте.
Монголы тоже искали контакт с европейскими правителями. В частности, обращались к французскому королю Людовику IX Святому, и тот принимал их послов дважды: в 1248 и 1249 годах. Послы, известные по христианским именам Давид и Марк, сообщили, что представляют нойона-христианина Эльджигидея, которого хаган (каган, верховный правитель) Гуюк послал в поход на Святую землю. Гуюк вскоре погиб в междоусобице с Батыем, так что вопрос был снят.
В 1253 году Людовик IX на фоне слухов о крещении сына Батыя Сартака направил в Каракорум (столица империи Чингисхана называлась в соответствии с монгольским произношением Хархорин, однако в русском языке традиционно принята тюркская транскрипция. — Ред.) монаха-францисканца Гильома де Рубрука. Вернувшись через два года, он сообщил, что Сартак оказался не совсем христианином, всячески осмеивал религию. Об этом же Людовику написал новый хаган Мункэ в письме, переданном через Рубрука, а также папские послы Асцелин и Плано Карпини в 1248 году. А когда до Европы дошли слухи о разорении Батыем Руси и вторжении в Восточную и Центральную Европу, к «воинам царя Давида» наступило охлаждение. Монголов в том числе по созвучию причислили к нечестивым народам Гога и Магога, а миф о них…
Миф переписали: теперь оказалось, что монголы убили пресвитера Иоанна и притесняют христиан. Интересно переобувался в прыжке Альберик Труа-Фонтенский. В 1221–1223 годах он указывал: то ли царь Давид, то ли сын его Иоанн разбил куманов (половцев) и русских (явно описана битва на Калке 1223 года), а узнав о потере Дамьетты в Египте, ушел к себе в степь вместе с татарами. Но уже в 1237-м сообщил, что великий пресвитер подло убит варварами-татарами.
В свою очередь, Рубрук поведал историю о том, что после смерти найманского короля Иоанна монголы и татары во главе с Чингисханом восстали против его брата Унк-хана и победили. В созданной между 1276 и 1291 годами «Книге Марко Поло» говорится, что Чингисхан разгромил некого подчинявшегося Иоанну Золотого царя, что соответствует реальным событиям войны монголов и найманов.
Версия 4: эфиопская
Рубрук закончил свое сочинение так: «Об упомянутом короле Иоанне никто не знал, кроме немногих несториан». Не нашли пресвитера в Азии — решили поискать в Африке. О ней европейцы XII–XIII веков тоже имели весьма слабое представление и считали третьей, то есть дальней Индией.
Португальцы, проникнув в Эфиопию в XV веке, и вправду увидели там христианское государство, а вот неописуемых сказочных богатств не обнаружили. Европейские короли ожидали и принимали посольства пресвитера Иоанна, то есть, конечно, эфиопских монархов. Например, негуса (царский титул) Исхака (тронное имя Габра Маскаль II, 1414–1429). В итоге всех усилий в XIV–XV веках были установлены дипломатические контакты между негусами и некоторыми европейскими государствами. Однако во второй половине XVI века в Эфиопии утвердился ислам, и она перестала интересовать европейцев.
Означает ли это, что поиски вымышленного царства были напрасными?
Нет. Красивая и духоподъемная легенда стимулировала интерес европейцев к неизвестным землям, подтолкнула географические открытия и точное картографирование: в частности, уже в XV веке Эфиопия достаточно точно размещалась на картах. Христофор Колумб, отправившись в 1492 году искать западный морской путь на Восток, стремился отыскать ту Индию, где правил великий пресвитер. Теми же мотивами руководствовался организатор многочисленных экспедиций португальский инфант Энрике Мореплаватель.
Вместо послесловия
А может, все это придумал какой-нибудь Баудолино, как в романе Умберто Эко? Вспомнились в этой связи слова французского историка, одного из основателей школы «Анналов» Марка Блока о проблеме достоверности исторических источников: «Документы могли неоднократно переписываться; существует множество подделок типа Константинова дара. Но и фальшивые документы могут рассказать нам об эпохе и обществе, вскрыв причины искажения фактов».
Это вскрытие в данном случае помогло прояснить некоторые факты из истории крестовых походов и способствовало пониманию ситуации на Ближнем Востоке, в Центральной и Южной Европе в период тюркских и монгольских завоеваний. Также не будем сбрасывать со счетов извечную мечту человечества о царстве благоденствия на Земле!
Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 1(22), январь – март 2026 г.
