Произведения, экспонируемые на современных выставках, нередко демонстрируют явное отрицание классических, в том числе реалистических традиций. Доминирование перформансов, инсталляций, так называемых арт-объектов, как правило, приводит к забвению духовных и профессиональных ориентиров классического искусства. Следовательно, происходит нивелирование и содержательной стороны, и художественного мастерства, и школы, позволяющей его приобрести. Расширяется сфера не искусства как такового, а неких околохудожественных общностей, как, например, селфи-культура, граффити, цифровые изображения. Тенденции особенно распространены в молодежной среде, где формируются субкультуры, некоторые из которых весьма опасны отрицанием духовных устоев общества.

В кризисные эпохи исключительно важно осмысление происходящих процессов, объективные оценки, в том числе через научную и творческую сферы, сохранение отечественной школы, неотделимой от духовной наполненности. Обратимся к словам знаменитого живописца А. А. Иванова, автора монументального полотна «Явление Христа народу»: «У нас в России есть много людей с прекрасными талантами к живописи. Но великих живописцев не выходит из них потому, что они не получают никакого образования. Владеть кистью — этого еще очень мало для того, чтобы быть живописцем. Живописцу надо бы быть вполне образованным человеком».

В Венецианской академии изящных искусств на факультете живописи. 2005 г.

Былинный богатырь

Не менее важно сберечь духовные основы, которые на протяжении столетий составляют фундамент художественного профессионализма. Интересен взгляд В. М. Васнецова, не только выдающегося живописца и графика, но и архитектора, общественного деятеля, мыслителя, а кроме того, глубоко верующего православного человека, что было выражено в идейной сути всех его начинаний, прежде всего в воплощении образа Иисуса Христа.

В восприятии художника образ Спасителя, столь любимого и желанного русской душой, как писал философ И. А. Ильин, отражал вневременной лик Отечества, суть происходящих исторических событий, смысл эпох. Отражал иносказательно, глубоко, по-разному. Взгляд созданных им образов направлен, как правило, к зрителю, словно ведет диалог. «Разум не оправдывает только веру в Бога, но требует Бога, — писал Васнецов. — Если Христос Иисус только лучший, умнейший, возвышеннейший человек, то нравственное его учение теряет силу обязательности».

Закономерно, что, занимая четкую политическую позицию, выступая против революционных смут и потрясений Первой мировой войны, раздиравших страну на части, художник выражал свои думы и убеждения через лик Спасителя. В графических листах постепенно шел от образа Милостивого Спаса к Христу Карающему, словно напоминающего строки Нового Завета: «Не мир принес Я вам, но меч». Первую мировую войну, отягченную смутой внутри страны, художник воспринимал и через вневременную мудрость библейских истин, через слова Апокалипсиса: «Царство антихриста есть царство звериное! Вся история человечества есть борьба человека-зверя с человеком духовным, и там, где чувствовалась победа человека над зверем — там светил свет Христов!».

Он считал долгом гражданина, православного художника, созидающего человека всеми силами противостоять царству зла. Писал в 1909 году: «Если в животном мире борьба неизбежна, то в мире человеческом должно было ее избежать. Дух добра в человеке к тому бы и привел, и не явилось бы нужды нападать и защищать; но, увы, в человеке восторжествовал дух зла, нарушена духовная заповедь Бога, вопреки страшной угрозе смерти, и вошла в мир человеческий смерть. Первое преступление против жизни брата совершено было не по нужде, не в защите своей жизни, а из зависти, греха духовного».

Карающим Спаситель в представлении Васнецова представал все чаще в период лихолетья начала ХХ века. Виктор Михайлович оставался монархистом, среди основных духовных устоев для себя почитал православие. Он был одним из тех немногих отечественных художников, кто не колебался в своих взглядах и исторических ориентирах. А ведь сомневались тогда многие: А. Н. Бенуа, И. Я. Билибин, Б. М. Кустодиев, И. Е. Репин, В. А. Серов. Потому закономерно, что религиозная живопись Васнецова приобрела в этот непростой период особое значение и многоплановость прочтения образов. Заключения художника сохраняли актуальность на протяжении всего ХХ столетия и ныне. Объективно заключение о нем И. С. Глазунова: «Васнецов — былинный богатырь русской живописи. В наше время его творчество еще драгоценней и необходимей».

Верующий разум

Немецко-американский психолог XX столетия Эрих Фромм писал о неизбежном нарастании кризиса духовных ценностей, превалировании коммерциализации, неизбежности самоотчуждения человека, потери им гуманистической сути, следовательно, и веры, и принадлежности к той или иной религии: «Человек превращается в служащий экономической машине инструмент, который заботится об эффективности и успехе, а не о счастье и развитии души».

Что могла противопоставить этому действительность России ХХ века, подверженная негативным процессам, усложненным давлением советской идеологии? На мой взгляд, таким противопоставлением являлось все то же сохранение многовековых духовных основ, которые в сфере культуры вынужденно принимали иносказательные выражения, завуалированные трактовки. За примером обратимся к заключениям известного скульптора С. Т. Конёнкова и визуализации его идей в памятниках искусства.

Конёнков С.Т. Христос. 1924. Дерево. Мемор. музей Творч-кая маст-кая С.Т. Конёнкова — Конёнков С. Т. Христос. 1924. Дерево. Мемориальный музей. Творческая мастерская С. Т. Конёнкова

Так, в 1928 году, уже находясь в эмиграции, скульптор, отчасти опираясь на Священное Писание, отчасти вдохновляясь произведением А. С. Пушкина «Пророк», продолжая обращаться к собственному пониманию Библии, работал над одноименным образом в скульптуре, к которому в дальнейшем также возвращался, находя его новые и новые вариации. Так рассказывал о творческих планах: «Героические образы Микеланджело, пример его жизни указали мне направление. По замыслу “Иоанн”, “Иаков”, “Иуда” должны были выразить спокойствие и смятенность, сомнение и веру, благородство и предательство, слабость и силу человечества. Главенствующей фигурой всей сюиты стал “Пророк” — работа, которая первоначально была названа “Лазарь, восстань”. Исступленно вскинутые над головой руки, пламя волос, вся натянутая, как тетива лука, фигура, кричащий рот убеждают, взывают, предупреждают. Когда я закончил эту фигуру, то сам почувствовал — это “Пророк”».

Образ пророка, столь значимый для Конёнкова, связан с учением Библии, со словами святителей православной церкви, иносказательно с событиями ХХ века, современными художнику. Вспоминается высказывание С. Н. Дурылина: «Искусство есть познание, но познание на высшей ступени своей есть предвидение». Как писал cв. Иоанн Кронштадтский, «гибель Иерусалима за отвержение Христа есть образ гибели мира за отвержение Его миром, это показывает Евангельское пророчество об этих событиях, которое ближайшие ученики слышали от Самого Господа нашего Иисуса Христа. Пророк, стоя на высоте вечности, не знает времени, пред ним все сливается в одно настоящее».

Рекомендуем почитать:

С. Т. Конёнков был личностью, несомненно, сложной и многогранной. Он чутко откликался на реалии ХХ века, в то же время через религиозные образы отчасти абстрагировался от них, переосмысливал, преломлял происходящее через понятие верующий разум. Ушел из жизни в 1971 году, но те же тенденции были актуальны в последующие десятилетия.

Синтез традиций

В 1990-е годы вследствие политической ситуации усилились процессы дезинтеграции, межэтнические конфликты, проявления национализма и экстремизма, а в культурной сфере произошла экспансия западных образцов. Своеобразный ответ-неприятие происходящего прозвучал в философии творчества ряда художников. И. С. Глазунов создал монументальные полотна: второй вариант «Мистерии ХХ века», «Рынок нашей демократии», «Великий эксперимент», «Слепой сеятель», «Возвращение блудного сына», «Христос Воинствующий» и др. Г. М. Коржев выстроил цикл живописных произведений «Тюрлики», Б. М. Неменский — живописную композицию «Зеркало» из цикла «Притча об инакомыслии». Горьким сожалением, сопоставлением образов мира духовного и мира, духовности лишенного, наполнены полотна А. Н. Суховецкого с подчеркнутой графичностью живописных пейзажей «Бородинский мост», «Осень в парке», «Огни большого города», «Натюрморт с паяльной лампой», «Гроза». У Г. В. Юферева в графической серии «Дети Апокалипсиса» явлен резкий протест, отторжение негатива действительности, а в полотне «Пейзаж с березой» — уже тихое раздумье о соприкосновении в жизни каждого человека старого и нового.

Полагаю, что современная культура, как западная, так и отечественная, переживает кризис. Искусство России начала XXI века — это синтез традиций, о чем позволяет судить обзор едва ли не каждой выставки, где можно видеть реплики реализма, импрессионизма, символизма, модерна, абстракционизма, постмодернизма и т. д. Нынешние деятели словно оглядываются назад. В результате приходят либо к синтезу, либо к отрицанию традиций. При этом нередко превалирует внешняя художественная или антихудожественная форма, а не духовный смысл. Возникают вопросы: не тупик ли это? Каковы векторы развития искусства далее? По моему убеждению, выход из кризиса современного искусства заключается в сохранении вневременных духовных ценностей, в неотделимой от православия отечественной традиции, в выражении их в искусстве через визуализацию содержательной формы, без компилятивности и поверхностной эклектики.

Пример актуального искусства в экспозиции Музея современного искусства РАХ. Москва. 2022 г

Россия сможет достойно преодолеть кризис, грозящий доминированием антиискусства/контрискусства, благодаря приверженности православию и сохранению национальных традиций. Подчеркну: реалистический стиль я трактую как многогранное духовно-стилистическое направление, являющее изображение человека как образ и подобие Божие. Древнерусская изобразительная традиция и художественный язык XIX — начала ХХ века не противопоставляются. Напротив, очевидна частичная преемственность на единых духовных основах, сопряженная с фольклором, вступающая в диалог с европейским искусством.

В настоящее время в стране ярко выражен антагонизм между направлениями православного искусства и так называемым современным творчеством — тем самым анти-/контрискусством. Философ, культуролог и критик А. Л. Казин отмечает: «Искусство сегодня назначается сообществом кураторов, критиков и хозяев арт-рынка», с чем нельзя не согласиться. Лишь недоумение вызывают те проявления русофобии и антиправославной направленности, которые явно выражены на многих выставках, в деятельности ряда общественных объединений, в критериях оценок детских и юношеских конкурсов, в учебных программах обширного круга вузов. Там царит тоталитаризм типа сталинского: инакомыслие маркируется как отсталость, невежество и бездарность, а любые православные мотивы — как мракобесие и архаика. Крайний субъективизм в оценке произведений прогрессирует, стирает грани между подлинным и подделками, между профессионализмом и дилетантизмом, а главное, между миром Божьим и духовным вакуумом.

По заключению современного черногорского писателя Миутина Никовича, современный мир и культура стремятся сократить человека. То есть добиться отказа от традиций, размыть национальную самоидентификацию особенно среди молодежи, что чревато явными проблемами в будущем.

Для русского национального искусства нет другой точки опоры, кроме православия как части мирового христианского учения. Посмотрим с этого ракурса на произведения художников рубежа XIX–XX веков: И. К. Айвазовского, В. М. Васнецова, М. В. Врубеля, К. А. Коровина, И. Н. Крамского, Б. М. Кустодиева, И. И. Левитана, М. В. Нестерова, И. П. Рябушкина, А. К. Саврасова, В. И. Сурикова. При всем многообразии они являют духовное единство в выражении основ православной веры. То же применимо к работам их выдающихся предшественников классицистического, романтического, академического стилей: Ф. А. Бруни, К. П. Брюллова, А. Г. Венецианова, А. А. и А. И. Ивановых, О. А. Кипренского. Их язык в той или иной степени также имеет синтезированный характер, как и в современном творчестве. Но при этом не форма превалирует над содержанием, а напротив, и в этом содержании заключены глубинные религиозно-философские смыслы, отражен верующий разум, который, по мнению А. Л. Казина, есть высший принцип русской философии.

Трансформация

Глубинная приверженность православному учению позволяла художникам-реалистам создавать убедительные произведения, выражающие духовную жизнь народа. Вновь посмотрим на полотна классиков. Сказочные царевны Васнецова — это хранительницы традиций русской старины, а богатыри — неустрашимые воители со злом, защитники родной земли. Смиренные монахи и монахини Нестерова воплощают душу Святой Руси, как у Сурикова и восставшие стрельцы, и неистовая боярыня Морозова. Даже метущиеся демоны Врубеля обращены к понятию «верующий разум», тоже выражают трансформацию природы человека. Но трансформацию особого свойства, ибо в его произведениях раскрывается мучительный путь сомнений, терний и гибели, на который обречен каждый непричастный к верующему разуму, отвернувшийся от Господа, от светлого мира.

Е. Н. Трубецкой писал, что в иконописных памятниках «сказывается во всей своей поразительной силе то высшее творчество религиозного искусства, которое низводит огонь с неба и освещает им изнутри весь человеческий облик». К пониманию и достижению истинного высшего творчества должно стремиться современное искусство, как наиболее сильному противодействию бездуховному вакууму. Оно ясно и предельно четко обозначает разницу между созиданием и разрушением, творческой деятельностью и профанацией. Только истинное высшее искусство создает полноценные произведения, способно сохранить и приумножить духовные ценности народа.