Выигрыш северного модерна
Архитектурное путешествие
Теги: Национальная культура | Особенности культуры | Путешествия | Туризм | Архитектура | Модернизм
Автор: Виктор Константинов
В отличие от основных направлений искусства модерна рубежа XIX–XX веков, стоящих на демонстративно антиэклектических позициях и стремящихся создать новый художественный язык из периферийных для прежнего искусства элементов, северный модерн свободно комбинирует узнаваемые приемы разных стилей, добиваясь при этом абсолютной самобытности и новаторства.
В огромном многослойном комплексе художественных течений рубежа XIX–XX веков, определяемых понятием «модерн», есть относительно небольшое, но яркое пространство, заметно отличающееся от магистральных направлений и большинства всемирно известных символов этого искусства. Это так называемый северный модерн: стиль, сформировавшийся в Петербурге, Выборге, Финляндии, Дании, Норвегии.
Петербургские адреса
В художественной палитре России краска северного модерна малозаметна; Петербург ассоциируется прежде всего с классицизмом, ампиром, барокко. Зато его модерн, как и выборгский, абсолютно уникален для нашей страны: такого нет больше нигде. Московский и иные российские варианты модерна на него абсолютно не похожи. Коренное отличие в том, что он не использует материал национальных культур (поэтому к нему не применяют определение «национальный романтизм», как к иным направлениям модерна), а создает свои образы из элементов скандинавского дизайна и иных внешних источников.
Основное влияние оказывали архитектурные идеи Швеции и Финляндии, а ведущий финский архитектор Элиэль Сааринен, создатель финского модерна, был членом Петербургской академии художеств и группы «Мир искусства». Однако самым ярким творцом петербургского модерна стал шведский архитектор Фридрих Лидваль. Именно он автор здания, известного абсолютно всем: гостиницы «Астория» на Исаакиевской площади. Однако это не самая характерная работа архитектора. А вот первая же самостоятельная постройка Лидваля задала тон нового направления. Это доходный дом, спроектированный по заказу его матери Иды Лидваль, состоящий из нескольких корпусов, которые напоминают корабли, пришвартованные в бухте.
Характерен построенный им на Большом проспекте Васильевского острова дом Коллана: строгий фасад, полукруглые (а не прямоугольные, как в большинстве зданий Петербурга) эркеры, «дикий» природный камень в отделке – кажется, будто это дом в Выборге или Хельсинки.
Отдельные дома и даже комплексы зданий, построенные Лидвалем с 1901 по 1907 год для разных заказчиков, а также для своей семьи стали противовесом быстро вошедшим в моду австрийским тенденциям. Нередко они встречали оскорбительный протест, их называли чухонским модерном. Но мы же понимаем: горячую реакцию вызывает лишь то, что и в самом деле чего-то стоит.
Стиль, предложенный Лидвалем, оказался началом тренда, как сказали бы сегодня. Его подхватили и развили в Петербурге коллеги архитектора. Роберт Мельцер построил несколько особняков на Каменном острове. Ипполит Претро – дом Путиловой на Большом проспекте Петроградской стороны. А зодчий Александр Гимпель прорвался в самое сердце исторической застройки, соорудив здание страхового общества «Россия» на Большой Морской улице. Все они буквально цитировали финские аналоги, зачастую превосходя коллег в художественном качестве, а также создавая неожиданные впечатляющие решения. Так, например, здание страхового общества «Россия» украшено мозаикой с пейзажами и жанровыми сценами из жизни русского севера по мотивам рисунков Николая Рериха. В отделке использованы красивые и редкие северные материалы: полированные плиты из карельской горной породы габбро, а также красный, серый и розовый гранит.
Во второй половине первого десятилетия ХХ века северный модерн стал основным архитектурным трендом Петербурга. Естественные стройматериалы – дерево и неотесанные камни – используются аналогично древним постройкам региона. Стилизация мотивов средневековой архитектуры делается по скандинавским образцам. Постройка не организует пространство, а вписывается в ландшафт. Даже в проекте Соборной мечети северная тема заслоняет восточные мотивы.
Несмотря на короткий период расцвета, направление успевает эволюционировать. В более поздних строениях внешняя декоративность сменяется более графичными и функциональными решениями. Образ здания формируется не столько деталями отделки, сколько игрой крупных и мелких объемов, чередующихся в прихотливых ритмах.
В этом плане характерны доходные дома, построенные в 1910–1912 годах по проектам Алексея Бубыря, прежде всего дом Капустина в районе Фонтанки. Это строгое здание без украшений на фасаде. Он весь в целом воспринимается как элегантное украшение, привлекающее сочетанием необычных геометрических форм.
Едва ли не самый знаменитый образец петербургского северного модерна – особняк балерины Матильды Кшесинской (мы подробно рассказали о ней в предыдущем номере журнала). Он построен в 1904–1906 годах по проекту архитектора Александра фон Гогена при участии Александра Дмитриева, оформлявшего интерьеры. Но по существу соавтором проекта являлась сама заказчица, детально определявшая решение каждого помещения и концепцию дома в целом. В сентябре 1905 года фон Гоген писал: «Внутренняя отделка задумана без особой роскоши и вообще сравнительно скромная; впрочем, уже по настоящее время она потребовала свыше семидесяти отдельных рисунков».
При внешнем изяществе, приличествующем парадному дамскому будуару, этот дом по своему функционалу во многом напоминает древние северные жилища, оснащенные всем необходимым для долгого автономного проживания. Его хозяйственная часть, оборудованная по последнему слову техники, превосходит парадную, и включает всё: от кладовых до гаража и даже коровника. В отделке использованы все достижения модного северного модерна: продуманная асимметрия с игрой разнокалиберных объемов, цветовые и фактурные контрасты отделочных материалов, широкая палитра стилей – от средневековых мотивов до элементов дизайна королевских дворцов всех эпох и стран с акцентом на элементы модных решений, включая застекленный зимний сад.
Место силы
Среди всех городов мира больше всего архитектуры модерна в Риге. Внешне он не похож на финский, шведский и петербургский. Но принципиальные основы – эклектичность, приоритет функциональности над декором (пусть даже порой весьма прихотливым), а также скандинавские мотивы и местные природные материалы не оставляют сомнений в стилевой принадлежности к северному модерну.
Большинство рижских зданий этого направления построены в 1904–1914 годах, и чаще всего это многоэтажные многоквартирные жилые дома. Один из самых популярных построил на улице Альберта архитектор Михаил Эйзенштейн. Оно, однако, не характерно и примечательно тем, что смешивает в себе черты четырех основных типов рижского модерна, которые в остальных постройках объединяются нечасто.
«Декоративный стиль» – самая ранняя разновидность, появившаяся в рижской архитектуре модерна. Его назвали так потому, что он проявляется во внешней отделке построек, не влияя на конструкцию и планировку. Как правило, перед нами красивые, порой избыточно обремененные мелкими деталями фасады в немецком духе с явными отсылками к образам символизма.
«Вертикальный стиль» появился позднее и сразу контрастно оттенил предшественника не только вертикальными фасадами и геометрическими орнаментами, но подчеркнутой функциональностью. Дизайн таких зданий – производное от их планировки, а функциональность – их главное свойство. В основном в таком стиле строили магазины.
«Неоклассика» представлена в Риге зданиями лишь нескольких банков, но впечатляет попыткой гармонично сочетать архитектурные решения прежних веков с новыми трендами.
«Национальный романтизм» использует разнообразные фольклорные мотивы в декоре и старается придать постройкам монументальный, сдержанно-суровый характер, в то же время располагающий своей простотой и функциональностью. Разумеется, материалы в этом стиле предпочительны натуральные.
Национальный романтизм
В 1900 году на Всемирной выставке в Париже одной из архитектурных сенсаций стал павильон Финляндии. Построенный по проекту архитекторов Элиэля Сааринена, Армаса Линдгрена и Германа Гезеллиуса, он поразил всех невиданными прежде образами финской деревянной архитектуры, ее древних храмовых сооружений и элементами стиля ар-нуво.
Успех побудил троицу зодчих продолжать в том же духе, и в течение десятилетия они построили в Хельсинки, а также других городах страны множество зданий, признанных самобытным вариантом северного романтизма. Среди их лучших и наиболее характерных работ – дом «Виттреск», в котором они жили и работали, здание Национального музея Финляндии, дом страхового общества «Похьёла», жилые дома на полуострове Катаянокка, а также вокзалы в Хельсинки и Выборге. А их коллеги построили в стиле северного модерна множество церквей и соборов.
Финские архитекторы избегали избыточной декоративности эклектики, и, уж конечно, их не привлекала симметрия классицизма. Они развивали композиционные эффекты, сопоставляя разные объемы и организуя интересные ритмические переклички архитектурных деталей, а также соединяли мотивы современной европейской и древней народной архитектуры, вписывая постройки в ландшафт.
Между небом и землей
В количественном отношении архитектурное наследие северного модерна относительно невелико. Но благодаря богатству художественных идей о нем можно размышлять и говорить бесконечно. А если попытаться определить исходный первообраз стиля, продуцирующий фантазию художников, стоит обратиться к неповторимым, меняющимся на глазах поразительно красочным и разнообразным картинам северного неба. Варианты пастельных полутонов от лучей восходящего или заходящего солнца, а также причудливые сочетания фактур и линий облаков всевозможных форм, зеркально отражаясь в неподвижной воде, будто образуют бескрайние орнаменты, фрагменты которых мы видим в произведениях создателей северного модерна. Эти картины природы самодостаточны и не нуждаются в творениях человеческих рук, но охотно принимают в свой состав произведения, оттеняющие их красоту. К этому тактичному контрасту и стремились архитекторы. И чем ярче он проявлялся, тем удачнее с точки зрения данного стиля оказывалась работа архитектора.
