Мы часто бываем склонны благодетельствовать ближним от щедрот своих — когда есть благополучие, статус, положение, средства… А что случается тогда, когда мы этого лишаемся? Что становится приоритетом? Своя боль или чужая нужда? Примером человека, оказавшегося крепким на изломе, в полноте раскрывшегося после пережитой личной трагедии и прославленного в лике святых является великая княгиня Елизавета Федоровна Романова.

«В доме меня научили всему»

Преподобномученица великая княгиня Елисавета (урожденная Елизавета (Элла) Гессен-Дармштадтская) родилась 20 октября (1 ноября) 1864 года в Дармштадте и была вторым ребенком в семье великого герцога Гессен-Дармштадского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. Ее младшая сестра Аликс впоследствии станет супругой императора Николая II Александрой Федоровной и тоже примет мученический венец.

Воспитание детей проходило в атмосфере любви, но и в традициях старой Англии: жизнь протекала по строгому порядку. Одежда и еда у детей были самыми простыми. Старшие дочери выполняли повседневную домашнюю работу: убирали комнаты, застилали постели, топили камин. Впоследствии Елизавета Федоровна говорила: «В доме меня научили всему». Мать внимательно следила за талантами и наклонностями каждого из семерых детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим.

Елизавета с детства любила природу и особенно цветы, которые увлеченно рисовала. У нее был живописный дар, и всю жизнь она много времени уделяла этому занятию. Любила классическую музыку. Все, кто знал Елизавету с детства, отмечали ее религиозность и любовь к ближним. Как говорила впоследствии сама Елизавета Федоровна, на нее еще в ранней юности оказали большое влияние жизнь святой Елизаветы Тюрингской (Венгерской, XIII век), небесной покровительницы и родоначальницы их фамилии, которая также прославилась делами милосердия.

«Я пыталась помочь своему мужу»

В июне 1884-го на 20-м году жизни принцесса Елизавета стала супругой великого князя Сергея Александровича Романова, пятого сына императора Александра II, брата императора Александра III. Она познакомилась с ним еще в детстве, когда тот приезжал в Германию со своей матерью императрицей Марией Александровной, также происходившей из Гессенского дома. Елизавета отличалась необыкновенной красотой. Говорили, что в Европе есть только две красавицы, и обе Елизаветы: Австрийская, супруга императора Франца-Иосифа, и наша будущая святая.

Принцесса Елизавета Гессенская и великий князь Сергей Александрович. 1884

Большую часть года она жила с супругом в имении Ильинском в 60 км от Москвы на берегу Москвы-реки. Великая княгиня любила Москву с ее старинными храмами, монастырями и патриархальным бытом. Сергей Александрович был глубоко религиозным человеком, часто посещал богослужения, ездил в монастыри, и Елизавета везде следовала за мужем.

«Как я хотела бы быть похороненной здесь»

В 1888 году Александр III поручил Сергею Александровичу быть его представителем на освящении храма святой Марии Магдалины в Гефсимании, построенного в память их матери императрицы Марии Александровны. Сергей Александрович уже был на Святой земле в 1881 году, где участвовал в основании Православного Палестинского общества, председателем которого стал. Общество изыскивало средства для помощи Русской духовной миссии и паломникам, расширения миссионерский работы, приобретения земель и памятников, связанных с жизнью Спасителя.

Супруги прибыли в Палестину в октябре 1888-го. Храм святой Марии Магдалины был построен в Гефсиманском саду у подножия Елеонской горы и сохранился до нашего времени. На вершине высилась огромная колокольня, которая получила название Русской свечи. Елизавета Федоровна всегда с большим трепетом относилась к православной вере и здесь, увидев эту красоту и почувствовав благодать, произнесла: «Как я хотела бы быть похороненной здесь». Тогда она не знала, что произнесла пророчество, которому было суждено исполниться.

«Народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом» (Руфь 1:16)

Поездка в Палестину стала для великой княгини событием, определившим всю дальнейшую жизнь. Она твердо и осознанно решила перейти из лютеранства в православие. 13 (25) апреля 1891 года, в Лазареву субботу, для присоединения к православной вере над ней было совершено таинство миропомазания с оставлением прежнего имени, но уже в честь святой праведной Елисаветы — матери св. Иоанна Предтечи. После миропомазания император благословил невестку иконой Спаса Нерукотворного, которую Елизавета Федоровна свято чтила всю жизнь.

Лицо благотворительности

В 1891 году Александр III назначил великого князя Сергея Александровича московским генерал-губернатором. Его супруга активно занялась благотворительностью, при ней это явление, весьма присущее эпохе XIX века, приобрело четкую институциональную деятельную форму.

Еще до основания знаменитой Марфо-Мариинской обители, в 1892 году Елизавета Федоровна организовала одну из самых известных и масштабных структур — Елизаветинское благотворительное общество. В его состав входили 224 приходских комитета в Москве и 14 уездных комитетов в Московской губернии. Комитеты устраивали ясли и приюты для постоянного или дневного пребывания детей бедных и порочных родителей, а также тех, кто не имел матерей и родственников.

За 25 лет работы общество приняло участие в судьбе свыше 9 тысяч детей, выплатило матерям-вдовам 13 тысяч пособий на общую сумму 120 тысяч рублей. На содержание яслей и приютов за годы своего существования общество израсходовало свыше 1 млн рублей. Ежегодно в приюте устраивались елки с подарками от великой княгини. Дети посещали театры, музеи, зоопарк. Они могли получить образование, профессию, начать самостоятельную жизнь.

Когда в 1904 году началась Русско-японская война, Елизавета Федоровна немедленно занялась организацией помощи фронту. Одним из ее начинаний было устройство пошивочных мастерских: под них заняли все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного. Тысячи женщин трудились за швейными машинами и рабочими столами. Отсюда шли на фронт тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. Великая княгиня отправляла походные церкви с иконами и всем необходимым для совершения богослужения. Лично от себя собирала Евангелия, иконы и молитвенники. На собственные средства сформировала несколько санитарных поездов. В Москве устроила госпиталь для раненых, создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот погибших на фронте.

«И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?»

В начале ХХ века Россия переживала сложные времена. Революционная смута терзала сердца и умы людей, толкая их на бессмысленные и беспощадные поступки. Несмотря на то, что Сергей Александрович уже ушел в отставку с поста генерал-губернатора Москвы, боевая организация эсеров во главе с Борисом Савинковым приговорила его к смерти. Елизавета Федоровна знала, что супругу угрожает смертельная опасность. В анонимных письмах ее предупреждали, чтобы она не сопровождала мужа, если не хочет разделить его участь. Однако великая княгиня, напротив, старалась не оставлять его одного.

5 (18) февраля 1905 года великий князь Сергей Александрович погиб от взрыва ручной бомбы террориста Ивана Каляева. Когда Елизавета Федоровна прибыла к месту, ей пришлось своими руками собирать на носилки разбросанные части тела мужа. На третий день после трагедии Елизавета Федоровна поехала в тюрьму, где содержался террорист. Он сказал: «Я не хотел убивать вас, я видел его несколько раз и в то время, когда имел бомбу наготове, но вы были с ним, и я не решился его тронуть».

«И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?» — ответила она. Простив убийцу своего мужа, она просила его принести покаяние перед Богом, но тот отказался. Тогда Елизавета Федоровна оставила в камере Евангелие и маленькую иконку. Выходя из тюрьмы, сказала: «Моя попытка оказалась безрезультатной, хотя, кто знает, возможно, что в последнюю минуту он осознает свой грех и раскается в нем». Великая княгиня просила императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение удовлетворено не было. На месте гибели мужа она установила памятный крест со словами Спасителя: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

Рекомендуем почитать:

Устроение и деятельность обители

С момента трагической кончины супруга Елизавету Федоровну уже ничто не связывало со светской жизнью. На Большой Ордынке в Москве она приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом. В самом большом двухэтажном доме расположились столовая для сестер, кухня и другие хозяйственные помещения, во втором — церковь и больница, рядом — аптека и амбулатория для приходящих больных. В четвертом доме находилась квартира для священника — духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека.

10 (23) февраля 1909 года обитель начала свою деятельность. 9 (22) апреля 1910-го за всенощным бдением епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов, впоследствии митрополит, 1861–1934) по чину, разработанному Святейшим Синодом, посвятил 17 насельниц в звание крестовых сестер любви и милосердия. Сестры дали обет по примеру инокинь проводить девственную жизнь в труде и молитве. На следующий день за Божественной литургией будущий священномученик митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский, 1848–1918) возложил на сестер восьмиконечные кипарисовые кресты, а Елизавету Федоровну возвел в сан настоятельницы. Великая княгиня сказала в тот день: «Я оставляю блестящий мир. Но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих».

Знаменательно посвящение созданной обители святым женам-мироносицам Марфе и Марии. Обитель должна была стать как бы домом святого Лазаря — друга Божия, в котором так часто бывал Спаситель. Сестры обители призывались соединить высокий жребий Марии, внемлющей глаголам вечной жизни, и служение Марфы — служение Господу через ближнего своего (Лк. 10:38-42).

День в Марфо-Мариинской обители начинался в 6 часов. После общего утреннего молитвенного правила в больничном храме великая княгиня давала послушания сестрам на предстоящий день. Свободные от послушания оставались в храме, где начиналась Божественная литургия. Дневная трапеза проходила с чтением житий святых. В 17 часов служили вечерню с утреней, где присутствовали все свободные от послушаний сестры. Под праздники и воскресение совершалось всенощное бдение. В 21 час в больничном храме читалось вечернее правило. После него все сестры, получив благословение настоятельницы, расходились по кельям. Внутренней жизнью руководил замечательный священник и пастырь — духовник обители, протоиерей Митрофан (Серебрянский, впоследствии преподобноисповедник архимандрит Сергий, 1870–1948).

В устроенной при обители больнице настоятельница брала на себя ответственную работу: ассистировала при операциях, делала перевязки, находила слова утешения, стремилась облегчить страдания больных. В больнице работали лучшие специалисты Москвы, все операции проводились бесплатно. Здесь исцеляли тех, от кого отказались врачи. Выздоровевшие плакали, расставаясь с Великой матушкой, как они называли Елизавету Федоровну.

Однако она считала, что главное все же не больница, а помощь нуждающимся. Поэтому особое внимание уделяла Хитрову рынку, этому скоплению порока и нищеты. В сопровождении своей келейницы Варвары Яковлевой или сестры обители княжны Марии Оболенской неутомимо переходила от одного ужасного притона к другому, собирала сирот, уговаривала родителей отдать детей на воспитание. Все обитатели Хитровки уважали великую княгиню, называли сестрой Елисаветой и матушкой. Полиция постоянно предупреждала ее, что не в состоянии гарантировать безопасность. В ответ на это настоятельница обители благодарила за заботу и говорила, что ее жизнь не в их руках, а в руках Божиих. Она старалась спасать детей Хитровки. Ее не пугали нечистота, брань, потерявшие человеческий облик лица, и говорила: «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено». Мальчиков, вырванных из ада Хитровки, устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивала в закрытые учебные заведения или приюты, где следили за их здоровьем, духовным и физическим.

Великая матушка надеялась, что созданная ею Марфо-Мариинская обитель милосердия расцветет большим плодоносным древом, со временем собиралась устроить отделения и в других городах России.

Елизавета Федоровна была также покровительницей русских паломников, отправлявшихся в Иерусалим. Через общества, организованные ею, покрывалась стоимость билетов паломников, плывущих из Одессы в Яффу. Построила также большую гостиницу в Иерусалиме. Сегодня каждый, направляющийся на поклонение мощам святителя и чудотворца Николая, встречается с еще одним славным деянием великой княгини — православным храмом в итальянском городе Бари, где покоятся мощи святителя Николая Мирликийского, который был освящен в 1914 году.

Личная Голгофа

Первое время после октябрьского переворота Марфо-Мариинскую обитель не трогали. Однако это спокойствие было затишьем перед бурей. Вскоре в обитель прислали анкеты — опросные листы для тех, кто проживал и находился на лечении: имя, фамилия, возраст, социальное происхождение и т. д. После этого были арестованы несколько человек из больницы. Затем власти объявили, что сирот переведут в детский дом.

В апреле 1918 года на третий день Пасхи в день памяти Иверской иконы Божией Матери Елизавету Федоровну арестовали и вывезли из Москвы. С ней разрешили поехать сестрам обители Варваре Яковлевой и Екатерине Янышевой. В мае их привезли в сибирский город Алапаевск. Сюда же были доставлены великий князь Сергей Михайлович и его секретарь Феодор Михайлович Ремез, великие князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей. Спутниц Елизаветы Федоровны отправили в Екатеринбург и там отпустили на свободу. Но сестра Варвара добилась, чтобы ее оставили при великой княгине.

5 (18) июля 1918 года узников ночью повезли в направлении деревни Синячихи. За городом на заброшенном руднике и совершилось кровавое злодеяние. С площадной руганью, избивая мучеников прикладами винтовок, палачи стали бросать их в шахту. Первой столкнули великую княгиню Елизавету. Она крестилась и громко молилась словами Спасителя на Кресте: «Господи, прости им, не знают, что делают!» (Лк. 23:34).

Елизавета Федоровна и князь Иоанн упали не на дно шахты, а на выступ, находящийся на глубине 15 метров. Сильно израненная, она оторвала от своего апостольника часть ткани и сделала перевязку князю Иоанну, чтобы облегчить его страдания. Крестьянин, случайно оказавшийся неподалеку от шахты, слышал, как в глубине шахты звучала Херувимская песнь. Это пели мученики.

Когда несколько месяцев спустя армия адмирала Александра Колчака заняла Екатеринбург, тела убиенных были извлечены из шахты. У преподобномучениц Елисаветы и Варвары и у великого князя Иоанна пальцы были сложены для крестного знамения. Вскоре при отступлении Белой армии гробы с мощами преподобномучениц перевезли в Иерусалим и в 1921 году положили в усыпальнице храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании. Так сбылось пожелание великой княгини быть погребенной на Святой земле, которое она высказала при своем первом посещении в 1888 году.

В 1992 году Архиерейский собор Русской православной церкви причислил к лику святых новомучеников России преподобномучениц великую княгиню Елисавету и инокиню Варвару, установив им празднование в день их кончины — 5 (18) июля.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 2 (23), апрель – июнь 2026 г.

Прочитано: 104