Знаете ли вы, кто такие уильта? Это один из самых малочисленных коренных народов России. Их всего около 350 человек, а родина — Сахалин. Относятся к тунгусо-маньчжурской общности. Несмотря на крохотную численность, культура уильта очень самобытна, а история уходит корнями в глубину веков. Живут преимущественно в северной части острова — в Ногликском и Поронайском районах.

Одну из самых интересных особенностей культуры уильта — изделия из рыбьей кожи — мы рассмотрим ниже, а пока стоит рассказать в целом об этих коренных островитянах.

Уильта предпочитали селиться вдоль больших рек Тымь и Поронай, а также на берегах морских заливов. Кочуя по лесу и побережью, охотились, разводили оленей, ловили рыбу, промышляли морского зверя и собирали дикие растения и ягоды.

Впервые этот маленький народ попал на страницы исторических документов в конце 1630-х годов. В официальных источниках XIX–XX веков их фиксировали под разными именами, из-за чего точная численность общины столетиями оставалась размытой. Лишь современные этнографические и демографические исследования позволили восстановить подлинную картину и закрепить в науке корректный этноним. По переписи 2010 года владение своими языками на Сахалине отметили: 121 нивх, 17 уильта, 18 эвенков, 12 нанайцев.

Три имени одного народа

Народ сегодня официально именуется уильта/уйльта. А в прежние времена — орочёны или ороки. Автохтонам посвящена глава книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» (1895). Правда, Антон Павлович много внимания уделил гилякам, то есть нивхам, а вот об их соседях оставил всего несколько строк: «Кроме гиляков, в Сев[ерном] Сахалине проживают еще в небольшом числе ороки или орочи, тунгусского племени. Но так как в колонии о них едва слышно и в пределах их распространения нет еще русских селений, то я ограничусь одним только упоминанием о них».

Из-за терминологической неразберихи скакала статистика: в паспортах писали одно, в научных работах другое, а сами люди называли себя третьим именем. Чтобы разобраться, в 1989 году Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР направил на Сахалин экспедицию. Ученые Алексей Кузнецов и Людмила Миссонова должны были уточнить: сколько ороков осталось на острове и где именно они проживают («ЧиМ» в номере 4 (13) за 2023 год публиковал статью Миссоновой об уникальном Рукутамском жезле уильта. — Ред.).

Людмила Миссонова рассказывала: «Когда мы прибыли на Сахалин, то пошли отмечать командировку в отдел народов Севера администрации Южно-Сахалинска. Спрашиваем: «Где у вас живут ороки?». Нам отвечают, что таких нет, а на Валу (поселок на севере острова. — Авт.) и в Поронайске (город в центре острова. — Авт.) проживают орочёны. Мы приехали на север в Ноглики и встретились с Еленой Алексеевной Бибиковой, которая работала в отделе по народам Севера. С ней пошли в семьи к орочёнам, они разговаривали на родном языке и ограниченно понимали русский. Сейчас уже таких людей просто нет. Елена Алексеевна тогда фактически выступала в роли переводчика».

Сегодня лингвисты и этнографы подчеркивают: ороки, орочёны и уильта/уйльта — это один и тот же народ. Путаница возникла из-за бюрократических и языковых накладок. В паспортах массово фиксировали орочёнов, из-за чего нередко происходила путаница с орочами Хабаровского края, которые говорят на другом языке тунгусо-маньчжурской семьи. Особенно часто ошибки случались при записи женщин: орочка или орочёнка? В результате возникала статистическая неразбериха, которую ученым приходилось преодолевать уже на местах.

Лишь к переписи 2002 года закрепилось официальное название уйльта. Однако в действующем Едином перечне коренных малочисленных народов РФ (2000) до сих пор встречается формулировка «ороки (уильта)». Но даже в текущем написании есть лингвистическая неточность. Как отмечает известный ученый Александр Певнов, в их языке не бывает трех согласных подряд, поэтому корректнее через «и», а не «й».

По мнению исследователей, народ сформировался именно на Сахалине. Их язык считается одним из самых сложных в тунгусо-маньчжурской семье как по грамматике, так и по фонетике. Долгие годы он существовал лишь в устной форме, но в последние годы ситуация начала меняться.

Сахалинские старейшины и педагоги провели большую работу по созданию учебных пособий. Сегодня школьники народа уильта уже не говорят на родном языке, но продолжают считать его своим. В 2022 году в свет вышел первый букварь, а в ноябре 2023-го издательство «Просвещение» выпустило иллюстрированный словарь. Над ним работали Елена Бибикова, Сюрико Минато, Людмила Миссонова и Александр Певнов. Более 700 слов сопровождаются рисунками уильтинской художницы Вероники Осиповой. Они передают самобытность народа: устройство семьи, жилище, одежду и традиционные промыслы.

Рисунки на рыбьей коже

Вероника Осипова родилась в поселке Катангли Ногликского района Сахалина. Осваивать основы ремесла начала еще в юности, учась в художественной школе. Позже работала педагогом в художественной школе и профессионально-техническом училище, руководила кружком декоративно-прикладного искусства в центре детского творчества.

Первая работа, выполненная в 1994 году из рыбьей кожи, так и называлась — «Рыба». Сегодня Вероника Осипова — известный мастер, член Союза художников России, а попасть на ее уроки чрезвычайно сложно. Уильтинская художница представляет культуру коренных малочисленных народов Севера Сахалина на мировом уровне: ее работы экспонировались в России и за рубежом, хранятся в фондах музеев Сахалинской области, других регионов страны, а также Японии, Великобритании, Австралии и США.

Уильта исторически селились в местах, богатых рыбой, которая служила не только источником питания: из нее шили одежду, делали предметы быта, декорируя их вышивкой, аппликацией и росписью. Мастерицы из поколения в поколение передавали навыки обработки этого традиционного материала.

Технология требовала тщательности: кожу снимали со свежей рыбы, предварительно высушенной на воздухе или замороженной. Шкурки промывали, помещали в специальный раствор для обезжиривания и устранения запаха, затем отжимали и раскладывали на ровной поверхности в проветриваемом помещении вдали от солнечных лучей на два-три дня. Сухую кожу особым способом проминали, удаляли чешую, счищали ворс с изнанки. Так она превращалась в мягкий податливый материал, готовый к работе.

Графика на рыбьей коже — особая авторская техника, разработанная Вероникой Осиповой. Но ценность ее произведений не только в новаторстве. Композиции, собранные из кусочков рыбьей кожи с тончайшей прорисовкой деталей, реконструируют жизнь уильтинского народа: вот проводы охотников в тайгу, стремительно мчащаяся собачья упряжка, завораживающий танец шамана, тихий ход одинокой лодки по воде, бредущие по тундре олени… Фактура рыбьей кожи будто сама диктует композиции, а художница лишь бережно воплощает эти образы в линиях.

«Родные острова»

Полотно из рыбьей кожи величиной два на два метра «Родные острова» Вероника Осипова создала в 2022 году к 75-летнему юбилею Сахалинской области. Впервые панно презентовали во Владивостоке на выставке Восточного экономического форума «Улица Дальнего Востока». Далее его увидели посетители Дней Сахалинской области в Государственном историческом музее Москвы.

Композиция охватывает Сахалин и Курильские острова — край, залитый солнцем, где флора, фауна и морские экосистемы поражают своим разнообразием. Работа выстроена как многослойная мозаика: отдельные фрагменты-пазлы складываются в единое визуальное повествование. На полотне соседствуют представители коренных народов, кит и краб, осьминог и рыба, парящая чайка, олень и собака.

Вероника Осипова отметила, что схожие мотивы действительно часто встречаются в ее творчестве, однако подобный масштаб оказался непривычным. По словам художницы, это самая крупная работа как по габаритам, так и по затраченному времени и объему материалов: на создание полотна ушло более полугода. Идея панно-пазла, как уточнила Осипова, принадлежит директору музея книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» Евгении Фирсовой. Художница назвала этот опыт чрезвычайно ценным и выразила желание продолжить работу в подобном формате. Кроме того, она поделилась, что коллеги-мастера из Приморья были искренне восхищены красотой и разнообразием сахалинской рыбы.

Даже сахалинцу, с детства привыкшему к щедрости местных морей и рек, трудно отвести взгляд от этого художественного атласа. Минтай, кета, кунджа, сима, горбуша, голец, камбала, красноперка, навага, налим — и это лишь часть обитателей, «заплывших» в мастерскую художницы.

Легенды

Сказка «Храбрый Мэргэ» была записана в 1960-х годах со слов жительницы села Вал Ольги Николаевны Семеновой. Долгое время текст существовал лишь в архивах, а в 2018 году увидел свет в виде отдельной книги.

Для иллюстрирования издания Вероника Осипова создала десяток панно из рыбьей кожи. Перевод рассказа на русский язык выполнила Елена Алексеевна Бибикова — сахалинская старейшина, носительница культуры и языка, лингвист и мама художницы. Перевод был дословным, без лингвистической и культурной адаптации, что сделало его уникальным документом: он сохраняет простые формы языка и особенности повествования уильтинского народа.

Рекомендуем почитать:

Легенда рассказывает о храбром богатыре Мэргэ и его долгом странствии. Иллюстрации Вероники Осиповой визуализируют ключевые эпизоды этой истории. Первое панно «На охоту» открывает книгу и символизирует начало пути. На следующей иллюстрации — «Отдых» — мы видим, как герой проводил ночлег в дороге. В странствиях он участвует в состязаниях. По традиции победителю в качестве трофея отдавали прекрасную девушку. К концу путешествий у него было четыре жены, и это считалось нормой в семейном укладе уильта. Завершается легенда тем, что Мэргэ стал прекрасным отцом, продолжив род.

Фрагмент панно Вероники Осиповой "На охоту" — Фрагмент панно Вероники Осиповой “На охоту”

Книга с иллюстрациями из рыбьей кожи — это не просто издание, а способ сохранения уникального культурного наследия. Дословный перевод Елены Бибиковой позволяет исследователям изучать структуру уильтинского языка, а графические работы Вероники Осиповой делают древнее сказание видимым и осязаемым для современного читателя. Ниже я приведу фрагмент книги. Не обессудьте, читатели, но из легенды слов не выкинешь!

Храбрый Мэргэ

Сильный человек Мэргэ один жил. Всякую живность добывает он, день-деньской петли ставит, соболя добывает, медведей, лис добывает, весной нерпу добывает. Дров у него полным-полно стало. Три кучи стало. Затем он подумал: «Зачем я один запасаю это. Жены у меня нет. Пойду я сейчас». Лыжи у него были. На ремни лыжи положил зверей, которых он добыл: и соболей, и лис, и выдр, и медвежьи шкуры на четыре места. Вот так шагнул все-таки. Шагнул, шагнул, семь шагов. Семь шагов прошагал. «О, — говорит, — пусть здесь остаются, пойду». Двух соболей положил здесь, из лисы сделал воротник, выдрой подпоясался. Пошел затем. Идя назад, оглянулся: эти его так и есть. Пошел. Идет, идет, идет. Стемнело.

Переночевал. Переночевав под деревом, увидел палки, много белых палок. Одну взяв, строгает, палка превращается в человеческую кость. Другую схватив, опять строгает, опять в человеческую кость превращается. Опять другую взял, строгает — опять человеческие кости — только человеческие кости там. Прилег под деревом. Не спит, как заснешь?

Вдруг птица летит, большая птица. Прилетела, села на сук, с этой стороны села. На сук с другой стороны села другая птица.

— Хэ-хэ, — сказав (видно, устала), говорит, — Манга Мэргэ со своей земли как выехал, стало семь дней. Хорошо бы здесь, его встретив, заклевать его.

— Дочь, грех это, — говорит другая птица, — прислушиваясь, услышит, ушами шевеля.

— Что такое «шевеля ушами, услышит?» — говорит.

— Эй, мурашки по коже у меня, уйду, — говорит.

Та была той младшая сестра, отсюда пришедшей женщины младшая сестра.

— Ухожу я-то, — сказав, улетела.

— Я-то никого не боюсь, — говорит другая.

Манга Мэргэ, стрелы взяв, из лука выстрелил. От выстрела та упала. Упав, ой-е-ей, в лису превратившись, галопом убежала.

Галопом все бежит, храбрый Мэргэ за ней следом гонится. Рассвело. Одну могилу с крестом нашел.

— Храбрый Мэргэ, — говорит, — меня вырой, вытяни, — говорит.

И Храбрый Мэргэ, лопату из дерева сделав, рыл, рыл и вытянул гроб. А там женщина… девушка.

— На, — говорит, — тебе кольцо, надень на правую руку.

Серебряное кольцо отдала. Надел. Надев, пошел дальше, девушка там, у могилы осталась.

***

Вместе с каждым уходящим поколением коренных народов мир теряет уникальный способ жить на земле: узоры на рыбьей коже, легенды, знания о поведении зверей и сезонных циклах, цельную картину мира, где человек не хозяин, а часть природного круговорота. Но пока звучат голоса старейшин, а ремесла передаются из рук в руки мастеров, даже у самого маленького народа на Земле есть шанс сохранить живую культуру и язык. Остановить время нельзя, но можно сделать так, чтобы завтрашний день никого не лишил корней.

Статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 3 (24), июль – сентябрь 2026 г.

Прочитано: 72