Все самое интересное о жизни стран-соседей России
8329
Культура и традиции
ПОДЕЛИТЬСЯ

Булгакова допишут в Японии

Валерий МАЛИНОВСКИЙ

Школьный учитель японского языка и литературы из города Кофу Исихара Кимимичи сорок девятый год проводит отпуск в музеях и архивах Киева, Москвы, Санкт-Петербурга. Познать до тонкостей судьбу и творчество Булгакова – дело всей его жизни. Уделив пристальное внимание русскому языку, Исихара-сенсей сделал улучшенные переводы главных произведений Михаила Афанасьевича. Часть из них в новом прочтении уже изданы в Токио, а пьесы «Батум», «Александр Пушкин», «Блаженство», «Адам и Ева» переведены и увидели свет впервые. Вслед за вышедшим в 2021 году – к 100-летию написания – романом «Белая гвардия» переводчик взялся за подготовку биографии властителя своих дум на основе скрупулезного изучения документов, воспоминаний, писем. Она будет отличаться от отечественных изложений.

За литературную работу Исихара садится в четыре часа утра, когда заснеженная вершина священной горы, видимая из окна, начинает проступать на темном небе розовым сакурным лепестком. Безмятежное рассветное свечение Фудзи недолго, но это, говорит мой собеседник, самое плодотворное время для проникновения в непростые булгаковские тексты.

По обрывистому, спадающему к прибою Тихого океана Находкинскому проспекту (в приморском городе Находке то есть) мы прогуливаемся под безоблачным небом. Дневной бриз, густая зелень деревьев сколько ни стараются, сбить нещадный зной лета не могут. Исихара наведывается ко мне на выходные из Владивостока, куда дважды в год приезжает в Русскую школу ДВФУ совершенствовать наш язык, и ждать неудушливых дней мы не можем – в Находке много японской истории. Отсюда в 1973 году начался его, выпускника-филолога государственного университета префектуры Яманаси, путь в булгаковедение, подчинившее себе всю последующую жизнь внезапно очарованного свежим веянием русской литературы человека.

Корабли, дома, люди… Город стал другим. И прежнего, с десятками бдительных глаз, морского вокзала, принявшего 48 лет назад туристов из города-побратима Майдзуру, уже нет. И сам «Феликс Дзержинский», круизный теплоход, доставивший их в единственный открытый советский порт на Дальнем Востоке, давно ушел на гвозди.

Поезд «Океан» в тот же день увез японских туристов в Хабаровск. Группу провели по центральной улице Карла Маркса до набережной Амура, познакомили с историей и достопримечательностями города и самолетом отправили в Москву.

– В Советский Союз я приехал тогда с одной целью: купить «Мастера и Маргариту». Профессор Ясуи Юко его в 1969-м на японский язык перевела. «Дьявол и Маргарита» назывался. Я сразу купил. Большой религиозный смысл и философские картины быта заинтересовали. Дядя Булгакова Петр Иванович служил священником в Токио. Почему? Ясуи Юко перевела с итальянского, где никаких объяснений не было, и я хотел прочитать роман на русском языке. В обычных книжных магазинах не нашел, а только в валютной «Березке» за иены.

Знаменитый роман вышел на рубеже 1966–1967 годов в двух номерах журнала «Москва» с предисловием Константина Симонова и в сокращенном виде. Первое полное издание увидело свет в Париже тогда же, в 1967-м, в издательстве YMCA-press. Сразу же на итальянский язык его перевела Вера Дридзо, в прошлом личный секретарь Надежды Крупской. Это, как считают исследователи, был первый перевод «Мастера и Маргариты» на иностранный язык. В СССР книжный вариант без купюр издан в 1973-м «Художественной литературой» мизерным по тем временам тиражом 30 тысяч.

Исихара-сан хранит «инвалютный» экземпляр, редчайший теперь, как дорогую реликвию среди 500 с лишним булгаковских томов: произведений писателя, писем, воспоминаний о нем, монографий, исследований литературоведов Алексея Лосева, Георгия Лесскиса, Бориса Соколова. А «Творческий путь Михаила Булгакова» первоисследователя Лидии Яновской и «Жизнеописание Михаила Булгакова» Мариэтты Чудаковой берет с собой в дорогу, читает-перечитывает. Свежие журнальные и газетные статьи отслеживает, все новое о Булгакове изучает.

Через 10 лет после Ясуи Юко «Мастера и Маргариту» перевел Мидзуно Тадао, профессор университета Васэда, известный русист. Сейчас переводов четыре. Исихара Кимимичи знает все. Три года назад перевел и сам, но пока только рукопись.

Десять лет нашему знакомству, переросшему в дружбу.

С первыми звездами разожгли мангал в моем саду. Промчавшийся накануне тайфун прибрал небо, и на него взошла, будто с гравюр серии «Пятьдесят три станции дороги Токайдо» Андо Хиросигэ, в полном сиянии луна. Скоро в Японии начнется Оцукими, праздник любования луной, идущий от древнего обычая поклонения богу Цукими-но Микото, но и этот вечер взывает к созерцанию лунного света. С минуту, поверх спутанных лоз актинидии и винограда, мы вглядывались в ясный, окутанный звездами лик, навеявший стихи прославленной поэтессы Ёсано Акико из сборника «Мидарэгами» («Спутанные волосы»).

Судьба свела нас с Кимимичи августовским днем. Я жил во Владивостоке у краевой библиотеки, зашел глянуть свежие газеты. За одним из столов – немолодой азиат. Вникая в страницы, делает выписки в толстую тетрадь. Ничто не отвлекает его от работы. В Приморье побывали корейские писатели. Показалось: он – один из них. Спросил, не из Пусана ли?

– Из Кофу, из Японии…

– Что же привело сюда? – удивился я, впервые встретив в зале японца-читателя.

– Статьи о Михаиле Булгакове ищу, – по-русски, с едва заметным рычанием на «л» ответил он.

Кофу – в сотне километров к западу от Токио, в 30 от Фудзиямы. С кистью и тушницей тут проходил Мацуо Басё:

Туман и осенний дождь.

Но пусть невидима Фудзи.

Как радует сердце она.

В Кофу прирастал гравюрами цикл «Сто видов Фудзи» Кацусика Хокусая. Выдающийся мастер пейзажа обращался к различным жанрам. Но мировую славу ему принесли гравюры на дереве укиё-э. На многих из почти 40 тысяч работ художника – лик Фудзи. Он придает картинам упругую внутреннюю силу, подчеркивает сложную простоту. В любом дереве, камне, облаке, в каждой горе, реке живет бог ками, учит синто. Наверняка какой-то из семи богов счастья синтоизма поселился в кисти художника.

С окончанием периода самоизоляции Японии во второй половине XIX века изобразительное искусство эпохи Эдо оказало сильнейшее влияние на европейских художников, особенно импрессионистов. Ван Гог влюбился в «скрюченные колючие ветки» сосен Хокусая, в его «Большую волну в Канагаве», самую известную гравюру укиё-э. Полотна французского периода знаменитого нидерландца веют композицией, сюжетами, тональностью японской живописи. А на «Портрете Папаши Танги» и вовсе Фудзияма!

В Кофу, отметившем в 2019 году 500-летие, четыре памятника Басё. Все на деньги его учеников. Городской литературный музей хранит память о каждом скитальческом шаге художника по горным тропам Хонсю. Тут в 1948 году родился Исихара Кимимичи. Возделывает небольшое рисовое поле. Учит в школе детей. Тут покоятся его предки…

Исихара-сан привез только что изданную в Токио «Белую гвардию» в своем переводе. «Вот, – говорит, – и ты тут!» Я помогал разбираться в непростом булгаковском языке, полифоничном, иносказательном, метафоричном.

Это второе издание романа в Японии. Первый перевод в 1993 году сделали директор издательства «Гундзося» Асакава Сёдзо и его друг Накада Тамоцу, работая по пятитомному выпуску 1986 года Чудаковой. Перевод, говорят японские специалисты, неудачный. Асакава запросил у Мариэтты Омаровны сведения о биографии Булгакова. Она прислала. Ее письмо стало предисловием к книге. Но было много ошибок, и Исихара все поправил.

Делал попытку разобраться в булгаковской турбулентности и Мидзуно Тадао, но из-за трудностей текста работу пришлось прекратить. «А у меня получилось, – заверяет Исихара. – Русские помощники были. У Мидзуно Тадао не было возможности часто в российских архивах и библиотеках заниматься. Это очень важно. Я много узнал. В Пушкинском доме много неизданного. Почему?».

Русские помощники – филологи Татьяна Щипкова и Елена Боровик из ДВФУ, уберегли от буквального перевода, неизбежного при самостоятельной работе, пояснили идиомы и сложные фразы. Книга впервые издана под обложкой, сделанной самим автором. В 1925 году Булгаков отправил рукопись в московское издательство «Россия», но в печать она не пошла. Эскиз так и не был использован. Кимимичи нашел его в альбомах писателя, хранящихся в Институте русской литературы в Санкт-Петербурге. И мечта Михаила Афанасьевича сбылась.

– Кими, почему ты взялся за биографию? Разве в Японии ее нет?

– Есть пять переводов разных писателей, и во всех биография неполная. Русские авторы ориентировались на книгу Чудаковой. Когда она работала над «Жизнеописанием», то была сотрудником отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени Ленина, а после и директором. Но Яновская изучала творчество Булгакова раньше. Чудакова создавала помехи ей, когда та хотела работать с рукописями. Еще Чудакова написала, что Елена Сергеевна, третья жена Булгакова, рассказала, как Булгаков в 1932 году читал главы рукописи «Мастера и Маргариты» Ильфу и Петрову. Яновская узнала, что во Владикавказе хранятся подшивки старых газет со статьями и программами выступлений Булгакова, нашла их, а также дневники Ильфа и Петрова, изучила, доказала, что это не так. Книга Чудаковой мне не нравится, поэтому я больше доверяю Яновской. Я много сидел в архивах Киева, Москвы, Санкт-Петербурга, Владивостока, читал статьи разных авторов. У Чудаковой много ошибок, они перешли в книги Варламова из серии «Жизнь замечательных людей», других биографов, в японские переводы. Поэтому я напишу свою биографию Булгакова.

– Кими, ты письмо Булгакова Сталину читал?

– Да. Ему не давали работать. В газетах травили, новобуржуазным отродьем называли. Он голодал, болел. Выехать из СССР хотел. Письма в правительство писал, Горькому, а в 1930-м Сталину. Они даже разговаривали по телефону. Вождь работать разрешил…

Полностью статья была опубликована в журнале «Человек и мир. Диалог», № 1 (6), январь – март 2022

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписывайтесь, скучно не будет!
Больше в разделе "Культура и традиции"
Лучшие материалы за неделю